Гражданская рапсодия. Сломанные души

Катя встала, прижала ладони к груди. Скорей бы Безсергеновка! За окном мелькнул верстовой столб, прогудел паровоз, показались первые строения — саманные дома под камышовыми и дощатыми крышами, с балясинами, с широкими наличниками. Справа медленно выплыла открытая платформа, многолюдная как никогда, и деревянное здание вокзала, похожее на барак. По центру в широком арочном проходе, стояли офицеры, и с ними, кажется, София.

Поезд ещё не остановился, а Катя уже открыла дверь тамбура и спустилась на подножку. К вагону ринулись мешочники, загалдели. Не обращая на них внимания, Катя спрыгнула на платформу и начала продираться сквозь толпу к вокзалу. София, будучи адъютантом в штабе Кутепова, непременно должна знать, кто вышел в том отряде, и есть ли среди них Толкачёв.

Возле арки Катя в нерешительности остановилась. Она ошиблась, это была не София. Такая же элегантная бекеша, заломленная папаха, яркая улыбка. Княжна Тамара Черкасская. Рядом, придерживая её за руку, стоял поручик Давыдов. Спокойный молодой мужчина, совсем не красавец. София в приватном разговоре посмеивалась над ним, не понимая, чего такого особенного нашла в нём Тамара. Но порывы души объяснить невозможно, ибо это как вдохновение художника: раз — и голова закружилась. Почему ей самой не безразлична судьба Толкачёва? Между ними до сих пор ничего не было, они даже не говорили никогда, если не считать той новогодней ночи. Впрочем, почему не считать? Ведь она была, та ночь. И пусть всё сложилось не так, как того хотела Катя, но всё-таки ночь эта была…

— Катенька, здравствуй!

Тамара замахала рукой, и Катя взмахнула в ответ.

— Я думала, это София, — словно извиняясь за свою ошибку, сказала Катя. — Вы так с ней похожи.

— Кутепов отправил Софию в Султан-Салы.

— Жаль, так хотелось её повидать, — она бросила короткий взгляд на поручика. — А у вас как дела? София говорила, вы помолвлены.

Тамара посмотрела на Давыдова, глаза её блестели.

— Мы решили пожениться. О венчании договорились в Петропавловской церкви, в Гниловской. Это прямо возле станции, приходи.

— Я постараюсь, но обещать не могу. Ты же видишь, что твориться вокруг. И вообще, мне кажется, что венчаться сейчас совершенно недальновидный поступок.

— Отчего же?

— Война.

Княжна рассмеялась, а Давыдов сказал:

— Никакая война не в состоянии отменить простые человеческие радости.

— И уж тем более она не может отменить любовь, — добавила Тамара.

Да, наверное, так и есть. Катя пожала плечами. Не это сейчас главное. Хотят люди быть вместе — пусть будут, и если для этого им необходимы звон колоколов и наставления приходского батюшки, то это их право. А вот она сама ни за что не пойдёт под венец до окончания войны, и тем более без маминого благословения. А какое по нынешним временам благословение, если даже почта не работает?