В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
— О-о-о, как дерет! — стонал Алик. — Брей, брей! Что ты, мама! Сегодня Сонечка придет, а я как идиот, побрит наполовину…
— Ах да, Сонечка!
Егор никогда этого имени не слышал.
— Какая Сонечка?
Пока он выщипывал клок на подбородке, Алик, стеная, объяснил, что это медсестра, ее прислал врач, знакомый Женьки.
Егору неприютно сделалось, неприкаянно. Опасения смутные, предчувствия, что-то похожее на ревность. Он был так привязан к Алику, что даже возможность его отдаления пугала. Девушка могла стать причиной отдаления… В самом упоминании незнакомого имени крылась тревога.
Когда Наталья Петровна вышла, он недоверчиво спросил, давно ли бывает Сонечка и почему Алик сразу про нее не сказал.
Ответ показался подозрительным, подтверждающим опасения, хотя Алик только-то и сказал, что Сонечка была один раз.
Тут бритье бороды закончилось. Егор принялся взбивать мыло для усов.
Алик попросил зеркальце, повертел головой, сказал нерешительно:
— А усы… вроде ничего…
И верно, при выбритых щеках усы выглядели совсем иначе. Этакую бывалость придавали. Егор тотчас заметил и поддержал друга — и позавидовал: у самого только пушок пробивался…
Тут вошла Наталья Петровна.
— Усы? Да ты что, Алик!
Подошла ближе, посмотрела с разных сторон, покачала головой.
— Как знаешь. Будто и ничего… Папа тоже носил усы. — Погладила по ежику волос. — Подумать только — все был мальчик, мальчик… И уже усы…
Егор ножничками их поправил немножко снизу, отстранился на вытянутую руку, рассматривая, в уголках еще ущипнул по волоску.
Потом он ушел в кухню мыть бритву, а кисточку и чашечку не стал, чтоб мыло не пропало зря — пригодится на другой раз… И задребезжал звонок-вертушка.
13
Егор едва приоткрыл дверь, понял — Соня!
Свежесть и легкость, яркость губ и щеки румяные… Есть же еще такие девушки…
Тотчас сбросила пальто. Егор знал, что надо взять и повесить на вешалку, но прежде чем он об этом подумал, пальто уже висело, а Соня, не касаясь пола, пролетела в кухню, и уже коробка со шприцем на горелке, а руки под краном.
— Как наш больной?
Егор со своей медлительностью побаивается стремительности Сони. И в глубине — сожаление, что она, пожалуй, и не заметила его, и зависть, что говорит она про одного Алика…
— Уснул? Придется разбудить.
Соня решительно открывает дверь.
Алик поворачивает голову.
— В прошлый раз у вас не было усов, — деловито говорит Соня. — Повернитесь на левый бок. Так. Хорошо, все в порядке. Желаю скорого выздоровления. Усы вам очень идут.
Наталья Петровна стоит в изголовье.
— Сонечка, выпейте чаю.
Алик нервно поглаживает одеяло:
— Минуточку побудьте, Сонечка…
— Одну минуту и без чаю, — соглашается она и садится.
Нет, не садится — пари́т над стулом в воздухе — такая она легкая, быстрая.
— В каком полевом госпитале вы лежали?
— О, Сонечка, про это не хочется… Лучше скажите, вы смотрели «Джордж из Динки-джаза»?
— Разумеется. Ничего особенного. Джаз, правда, хорош.
— А где смотрели?
— В «Колизее» Кстати, там в фойе неплохой джаз. Играли миленький американский фокстрот «Горячие сосиски». Представляете, как союзнички называют фокстроты!
— Выпейте же чаю, — внесла чашку Наталья Петровна. — Нет, нет, не отказывайтесь, у нас чай особенный, на липовом цвете, специально летом собрала…
— Спасибо. Честное слово — некогда. Еще пять вызовов.
Соня вспорхнула в воздух.
— До скорого свиданья! Поправляйтесь. Ухаживайте за усами!
И уже с чемоданчиком у двери… Исчезла.
— Какая девушка, Егорий! О-о-о, не могу, какая девушка! Я совсем здоров. Я поправился. Думаешь, от уколов? От нее! Ей-богу! Я влюбляюсь. Ну, скажи свое мнение — хороша?
Егор кивнул и отвел глаза.
— Тебе нравится? Егорий, уговор: она моя. Не вздумай ухаживать.
— Я и не могу за ней ухаживать…
— Почему?
Егор замялся, не знал, как объяснить. Отошел, разглядывал картину, висевшую над столом, — домик в зарослях сада. Когда-то они срисовывали ее, и отец Алика поправлял рисунки.
— Почему? Скажи. Почему не сможешь? Не нравится?
Егор вовсе смутился.
— Понимаешь… она не заметила меня…
— Да? Не заметила тебя? Верно? Вот здорово! А я, дурак, ревную. Конечно ж она на меня только и глядела. И усы ей понравились! Дай-ка мне чашку, я выпью ее чай. О-о-о, какой душистый! Это ж ее духи. Я, идиот, все гадал, что за духи у нее. Побыла — потом весь день аромат немыслимый. Это ж липовый цвет! Точно. Липовый цвет. Разве бывают такие духи?