Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе

Возможно, в этот весенний праздник ставились мистерии о св. Николае – и, скорее всего, не в центральном нефе во время заутрени, то есть еще глубокой ночью, а на площади перед церковью, где собиралась большая аудитория мирян. Также существовала давняя традиция веселиться и играть в праздники Вознесения и Пятидесятницы десять дней спустя (в 1171 году они пришлись на 6 мая и 16 мая). В Англии Пятидесятница справлялась особенно весело. В этот день традиционно крестили новообращенных, и не исключено, что именно тогда крестились выжившие евреи Блуа, которых убедили обратиться в христианство (предполагается, что сколько-то евреев приняло крещение, хотя сколько именно, неизвестно). В еврейских источниках упоминается некий Святой четверг. Скорее всего, имеется в виду Вознесение, праздновавшееся через сорок дней после Пасхи[782]. Наложение христианских и еврейских праздников дало возможность снова очертить границы, отпраздновать приход весны, провозгласить соперничающие интерпретации библейского праздника Шавуота / Пятидесятницы.

Возможно и то, что даты, в которые было выдвинуто обвинение и приведена в исполнение назначенная кара, объясняются сознательной привязкой к литургическому году, а не случайностями судебного календаря. Дата, назначенная для казни, могла привлечь больше внимания, чем даже дата предполагаемого преступления. Не исключено, что в Блуа первоначальные обвинения в ритуальном убийстве могли быть выдвинуты на Пасху[783]. Вероятность связи с этим праздником подкрепляется, если вспомнить, что начало крестового похода, в котором должны были участвовать короли Англии и Франции, было назначено на Пасху 1171 года[784]. Как хорошо известно – и как мы уже видели, – проповедь крестовых походов в XII веке часто порождала нападения на евреев. Вероятно, 25 мая имело какое-то особое значение в Блуа, поскольку вскоре именно в этот день совершилось перенесение мощей из Сен-Ломера в новую церковь при аббатстве. Как уже отмечалось, такие даты выбирались очень тщательно и часто становились особенно важными в жизни общины. Тот факт, что translatio мощей и сожжение евреев произошли в один и тот же день с разницей в шестнадцать лет, позволяет думать, что эта дата уже вызывала какие-то ассоциации с аббатством в Блуа. Если освящение церкви и сожжение евреев календарно сопоставимы, это означает, что казнь огнем рассматривалась в контексте основополагающего мифа об утверждении церкви в Блуа – физического замещения евреев христианами в качестве избранного народа («суперцессионизм»). В позднем Средневековье убийство или изгнание евреев тесно связывались с освящением церквей, часто построенных на местах совершения чудес там, где ранее стояли синагоги.

Подводя итог, можно сказать, что сожжение евреев в Блуа в 1171 году явилось официальным, тщательно выстроенным событием; казнь могла сопровождаться торжественной процессией к кострам, расположенным, согласно церемонии проведения аутодафе, принятой в позднесредневековой инквизиции, в нескольких местах[785]. Такая процессия также соответствовала бы традиции празднования Вознесения (Святой четверг), когда прихожане крестным ходом торжествовали окончательную победу Христа над дьяволом, восшествие на небеса через сорок дней после Пасхи. Нет никаких указаний на то, что в Блуа имели место буйство толпы или народный мятеж, как это часто происходило во время подготовки к крестовым походам. Аутодафе сопровождалось там всеми надлежащими церемониями и процедурами. Должно быть, присутствовало множество свидетелей, как это случалось, к примеру, при подписании дарственной грамоты: публичное собрание под начальством графа Блуаского, в присутствии его баронов, горожан и религиозных советников[786]. В сохранившихся документах говорится, что аутодафе совершилось до рассвета, вероятнее всего, после заутрени. Возможно, число свидетелей было ограничено избранной группой церковных и государственных чинов[787].