Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе

Первый (и наиболее широко известный) контекст – это финансовые трудности, которые испытывало аббатство в Бери в конце XII века; трудности эти весьма заметны на фоне длительного соперничества с находившимся в том же диоцезе Норвичем. Второй контекст – потенциально важная роль, которую в Бери в то время играли евреи, особенно в связи с доходным монетным двором в аббатстве. Третий и столь же существенный фактор – это значение кровавого навета для юридических и феодальных связей аббатства Бери.

Монахи знаменитого аббатства Бери-Сент-Эдмундс, находившегося всего в сорока милях от Норвича, возможно, слышали историю Уильяма от других людей; не исключено, что они читали только что законченное «Житие» юного подмастерья, написанное Томасом Монмутским; быть может, кто-то из них присутствовал на богослужениях в честь Уильяма. Несомненно, норвичские монахи пытались распространить культ своего святого покровителя (а вместе с ним и историю о ритуальном убийстве) путем сложных церемониалов, куда входили все уже упомянутые элементы: они несколько раз переносили останки Уильяма в разные части собора; основали в его честь большую часовню в пригороде Норвича; записывали свершение чудес; появлялись вторичные святыни, к которым прикасался святой; возможно, монахи путешествовали с этими реликвиями по городам и весям; предлагались толкования видений, в которых являлся святой юноша; прихожан поощряли ставить ему свечи; его алтарь украсили ковром. Епископ Уильям собрал деньги, чтобы отремонтировать церковь после пожара 1170 года, но четверть века спустя после его рукоположения в епископы – и двадцать лет спустя после его пылкой защиты Симона де Новера на суде в Лондоне, – его время уже подходило к концу. Поэтому с поощрения и одобрения самого Тарба норвичские монахи решили почтить своего епископа и прорекламировать нового покровителя аббатства, составив официальное «Житие» на основе заметок о чудесах Уильяма, которые так старательно собирал брат Томас. Это стало кульминацией двадцатилетних усилий повысить статус мертвого юноши и распространить его историю. Монахи были горды и довольны тем, что епископ, который первым приветствовал «их великое сокровище», сможет увидеть и одобрить работу братии, а также внести в нее свой вклад.

Несмотря на все усилия, история Уильяма разошлась не слишком широко. Насколько можно судить, текст «Жития» стал известен только в небольшом районе Восточной Англии. Единственная дошедшая до нас рукопись, видимо, хранилась в цистерцианском аббатстве Сибтон в Суффолке и была передана в дар местной приходской библиотеке в XVIII веке[799]. В то время Норвичское аббатство располагало собственным списком, который потом исчез[800]. Сохранившийся кодекс представляет собой собрание житий святых XII века, чьи дни отмечались весной (Годрик Финчейлский, Вульфрик Хейзелберийский); такие сборники были весьма распространены в Восточной Англии последней четверти XII века; видимо, предполагалось, что они будут служить своеобразными справочниками[801]. Другие тексты в кодексе создавались между 1169 и 1180 годами. Аббатство Бери-Сент-Эдмундс в Суффолке могло быть одной из немногих обителей, стремившихся получить собственный список «Жития». Там имелся большой скрипторий, где старались собирать все существующие тексты, и монахи часто давали книги взаймы другим обителям. Одно время исследователи полагали, что дошедший до нас список был сделан в Бери.