Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе

Хотя в аббатстве опирались на историю Уильяма Норвичского и предполагали, что горожанам и паломникам юный подмастерье известен, культ маленького мученика в Бери возник при существенно других обстоятельствах и служил своим создателям в иных целях. Хотя сегодня он известен мало, в Средние века почитание крошки Роберта Берийского было, видимо, более последовательным и более значительным, чем культ его предшественника из Норвича. Ключевым элементом в Бери стала роль евреев, которые активно занимались не только ссудным делом, но также обменом и чеканкой монеты.

Роберта впервые упоминает современник тех событий Жослен из Брейклонда, монах аббатства Бери, оставивший яркое описание своей эпохи, включая знаменитый словесный портрет аббата Самсона Берийского. В своей «Хронике» Жослен не приводит никаких подробностей о предполагаемом младенце-мученике, отсылая читателей к написанному им отдельному «Житию» святого, которое так и не было обнаружено[805]. «Хроника» брата Жослена, напротив, широко доступна. В Бери с нее сделали список, а впоследствии часто издавали как целиком, так и во фрагментах, и переводили с латыни, так что имя Роберта – но не его история – упоминалось весьма часто[806].

Мало кто обращал внимание на Роберта, поскольку о нем так мало известно, и нет никаких сведений, которые выделяли бы его из ряда последующих жертв. Если судить по «Хронике» Жослена, исторический контекст представляется простым и понятным. Обитель Бери находилась недалеко от Норвича, и обвинение было выдвинуто в тот промежуточный период, когда в аббатстве не имелось настоятеля, а его долги местным евреям росли. В следующие десять лет новый аббат Самсон получил королевское дозволение изгнать евреев из Бери – в тот же год, когда по всей Англии совершались зверские массовые убийства евреев; наиболее кровавая резня произошла в Йорке и Лондоне, но в Бери также было убито пятьдесят семь евреев. В таком контексте историки рассматривали обвинение в ритуальном убийстве как предвестие суровой политики будущего аббата Самсона и не обращали особого внимания на то, как именно монастырь распространял почитание Роберта, в том числе основав часовню в его честь. Часто подчеркивается связь между долгами и обвинением 1181 года, с одной стороны, и резней евреев в Бери в 1190 году – с другой; данные события произошли за целое столетие до изгнания евреев из Англии, но ученые часто смешивают эти две даты, и отсюда следует, что они трактуют указанные факты как аспекты единой тенденции, по сути своей синхронные и отражающие одинаковые обстоятельства. Они заключают, что нападения на евреев и в Блуа, и в Бери совершались исключительно или главным образом по финансовым мотивам, представляя собой вспышку насилия со стороны толпы. Такие же события в последующие столетия будут происходить почти по всей Европе, и поэтому история Роберта Берийского, на первый взгляд, не заслуживает особого внимания. Но и в Норвиче, и в Блуа, и в Париже дело заключалось не только в вопросах экономического характера, например в выплате краткосрочных долгов, но также и в проблеме утверждения определенных прав и определенного типа власти.