Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
Кроме того, кое-что я сделал пожестче, сделал кошмары Перри более беспокойными. Сцена, где они с Джеком встречаются напротив здания, которое оказывается впоследствии Замком, и Перри в первый раз видит Красного Рыцаря, в первоначальном сценарии была очень простой. Джек говорит: «Никакой магии не существует, Перри», а Перри отвечает: «Если нет никакой магии, тогда что это такое?» — в конце улицы появляется Красный Рыцарь, и Перри начинает его преследовать. А в фильме у нас все не так, потому что для меня Красный Рыцарь должен был представлять весь тот ужас, который переживает Перри, все его мучения. Поэтому когда Джек говорит: «Нет никакой магии, я знаю, кто ты такой», он стремится прорваться сквозь толщу иллюзий, которыми Перри себя окружил. Перри бьется в ярости и с пеной у рта падает в канаву, потому что кто-то попытался пробить его тесную оболочку. Дальше появляется рыцарь, и Джек хватает Перри, стараясь выбить из него этот припадок страха; это первое человеческое прикосновение, которое он чувствует с тех пор, как впал в безумие. Таким образом, параллельно происходят сразу две вещи: Перри в первый раз обнимают, а Джек делает первый прорыв в своей жизни, припадая к этому вонючему, мерзкому существу, от которого он пытается сбежать. В этот момент Красный Рыцарь начинает удаляться, а Перри обретает уверенность в себе и начинает его преследовать. Таким образом я и менял сценарий: все, что нужно, там уже было, требовалось лишь кое-что усилить, кое-что подвинуть, чтобы содержание проявилось.
Самое радикальное изменение, которое я внес, касалось сцены на Центральном вокзале. Джек разговаривает с героем Тома Уэйтса, ветераном вьетнамской войны, который просит милостыню, и вдруг какая-то негритянка начинает петь. Люди, спешащие к поездам, поколебавшись секунду, останавливаются и начинают слушать. В сценарии так и стояло: «Спешка прекращается» — в этот момент у Джека случается прозрение — «потом каждый направляется своей дорогой». У других подобные сцены получаются лучше, чем у меня, но в сценарии все было именно так. Я поехал на Центральный вокзал побродить и снова почувствовать это место; мне хотелось ухватить его ритм по мере приближения часа пик, и, когда все стало ускоряться, я сказал: «Было бы здорово, если бы люди, бросив взгляд на проходящего мимо человека, влюблялись друг в друга и тут же начинали вальсировать». Помню, как после этого я шел по улице, помню, что продюсерам, Линде и Дебре, эта идея показалась гениальной и они сказали, что эту сцену нужно снять именно в таком виде.
Я ответил, что в собственной картине я бы ее так и снял, но это была картина сценариста Ричарда Лагравенезе, которую меня пригласили поставить, чтобы перенести его видение на экран. На этом фильме я и в самом деле старался вытравить все специфически гиллиамовское — тут-то и сближаются картина и процесс ее производства: картина ведь посвящена самоотвержению, борьбе с собственным эгоизмом. То же самое пытался сделать и я: взять добротный сценарий, которым никто больше не хотел заниматься, и снять картину совершенно бескорыстно, не допуская в нее никакого «Терри Гиллиама». Естественно, из моей затеи ничего не вышло, в картине нет ни одного момента, где я бы себя не проявил, но сам подход был интересный. До этого я всегда имел дело исключительно с собственными идеями и, соответственно, с собственным эго; я сам заставлял себя подняться и сказать: я такой-то и такой-то и вот таким мне представляется мир; это создает куда большее напряжение, заставляет тебя включать защитные механизмы. В данном случае я всегда мог сказать, что все это придумал Ричард, я всего лишь передающее устройство.
Как изменился такой взрывной персонаж, как Анна, героиня актрисы Мерседес Руель?
У Ричарда получились отличные женские роли. Говард Фойер, который занимался подбором актеров, начал приглашать актрис на пробы, но, как только появилась Мерседес, стало ясно, что пробы можно заканчивать. Мы начали разговаривать, тут же выяснилось, что она знает все, что нужно знать о легенде про Короля-рыбака; кроме того, она еще и очень умный человек; у нас мгновенно возникло взаимопонимание. То же самое можно сказать и об Аманде Пламмер, которая играет Лидию. На роль Анны требовалась актриса, которая могла быть умной, бесцеремонной, приземленной. Мерседес играет с большим размахом, иногда ее исполнение кажется почти театральным, но ее персонаж получается приземленный, реальный, цельный.