Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
— На базар,
— Ну и я с вами, а там я от вас уйду.
На базаре я с деловым видом приценивался к капусте, огурцам и кавунам, прислушивался, нет ли какой тревоги, разговоров о побеге. И обдумывал, что делать дальше.
Из разговоров с женщинами-беженками я знал, что они живут где-то около бани. Когда базар стал расходиться и разъезжаться, я сравнительно легко нашел баню. У одной миловидной старушки спросил:
— Вчера я с двумя женщинами пришел в Березовку. Одна с двумя детьми. Не знаете ли, где она живет? Говорила, что где-то около бани.
Старушка оказалась догадливой, но и осторожной. Только после моих убедительных просьб она согласилась показать. Но сказала:
— Вы идите за мной на отдалении и зайдите после меня в тот же двор, куда и я.
И вот я в комнате той, которой подсунул свои документы. Выслушал немало горьких и обидных слов:
— Как вы могли ходить с такими документами? Вы же подвергали себя страшной опасности, да и меня могли поставить в гибельное положение.
Выслушав и признав правильными ее упреки, сказал:
— Вы правы. Оправдываться не могу, не хочу. Прошу вернуть мне документы.
— Нет их у меня, я их сожгла.
— Как это так?
— А вот так! И не жалейте. Ходить с такими документами в тылу немцев — значит носить собственную смерть за спиной. Вы лучше меня должны знать и понимать это.
Да, эта простая женщина давала очень хороший урок подполковнику-разведчику. И не только мне, но и моему начальству — начальнику Разведупра Генштаба, который так спешил отправить меня на фронт, что не пустил даже на день в Москву, чтобы сдать должность и документы.
Когда упреки прекратились, меня спросили, что сталось с другими арестованными. Сказать правду я не мог — поднялись бы слезы и крики. А мне надо отсюда тихо выбраться. Ответил:
— Ничего особенного. Меня выпустили. Вероятно, и их выпустят.
Женщины обрадовались, и одна тут же метнулась из комнаты:
— Побегу узнавать.
Поторопился уйти и я.
День кончался. Солнце садилось. На улице в центре села, у забора, увидел группу граждан. Подошел к ним, прислушался. Читали объявление о расстреле жидов и коммунистов за пропаганду против вермахта. В списке на первом месте прочитал фамилию «Даренко В.А.».
Прочитал, вздохнул и пошел дальше.
Итак, царство тебе небесное, Даренко Василий Андреевич! Ну а ты, Новобранец Василий Андреевич, должен жить и продолжать борьбу!
Иду и думаю, как же все это могло произойти? Почему же немец в самый последний момент повернул голову от меня и (как мне стало казаться) будто даже моргнул мне: беги, мол. А как же меня расстреляли, если меня там не было?..
Ночью я выбрался из Березовки и пошел по направлению к Киеву. Шел и ломал голову, что же мне теперь делать? Документов нет, значит, даже свои не поверят, что именно я тот «дядя Вася» из штаба 6-й армии, от которого многие получали инструкции.
Обдумал для себя и новую легенду. Даренко Василий Андреевич расстрелян — значит, так тому и быть. Решил стать Одерием (фамилия жены) Василием Андреевичем, майором, начальником продотдела 6-й армии. В боях не участвовал. Эту легенду взял потому, что в вопросах продовольствия я неплохо разбирался, так как изучил военные пайки еще в ЛВО и на Халхин-Голе.
Но мои «бытовые» дела с каждым днем ухудшались. Начались прохладные ночи. Ночевать на лоне природы стало очень холодно. Проситься на ночлег опасно, так как всюду были развешаны объявления: за помощь советским офицерам и солдатам виновные будут караться смертью. Старосты, полицаи и коменданты с каждым днем становились все более злыми и подозрительными. Однажды в селе по пути в Новую Одессу меня угостили завтраком — съел кусок слабо просоленного сала. Начались понос и резкие боли в животе. Истощенный от недоедания, измученный болезнью, всем пережитым, усталый от длительного перехода, я упал без сознания на улице поселка Новая Одесса. Очнулся в какой-то чисто побеленной комнате на кровати. В голове звенящая пустота, в руках и ногах — полное бессилие.
Из кухни вышла симпатичная миловидная старушка.
— Очнулся? Здравствуй, как себя чувствуешь?
— Здравствуйте, мамаша, а где я нахожусь?
— Лежите, лежите. Вы у своих. Я вас выдала за своего сына.
Она достала из ящика стола членский билет сельского кооператива на имя Ивана Рахуба.
Старушка — Домаха Рахуба — рассказала: ее сына, ответственного партийного работника, в 1937 году арестовали и неизвестно куда увезли. Писем от него не получала. Есть слух, что он расстрелян. Но вот сейчас его документ мне может пригодиться. Рассказала Домаха, что я упал на улице в горячке, что-то кричал, командовал. Народ собрался, и все порешили перенести меня к ней, к этой одинокой старушке.