Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
Но в селах появились предатели. Как только мы выходили из села, нас начинала преследовать венгерская конница или немецкая пехота на машинах.
Однажды в роще мы остановились на отдых. Отряд уже вырос до пятидесяти человек. После ряда бессонных ночей и переходов люди от усталости валились с ног. Устал и я. Обычно я сам организовывал охрану привала и проверял посты. А на этот раз поручил это сделать комиссару. Не знаю, что случилось: или он плохо организовал охрану, или сами сторожевые посты заснули, но ночью налетела венгерская конница и начала нас сонных рубить и расстреливать. Комиссар разбудил меня толчками и криком:
— Конница! Конница!
Первые секунды я не мог сообразить, кто и о чем кричит. Когда же рядом делопроизводитель Разведотдела застрочил из автомата, я понял — катастрофа!
Только вскочил — и вот из кустов прямо на меня пролезает лошадиная морда. Я и комиссар открыли огонь из пистолетов. Первые два кавалериста свалились, а за ними показались другие. Мы, отстреливаясь, начали отходить. В горячке боя я не уследил и разрядил последний патрон. Щелк-щелк, а выстрела нет. Ну, думаю, пропал! Швырнул пистолет и побежал. Местность была более удобной для пешего, чем для конного. Быстро оторвался я от кавалеристов. Рядом бежит комиссар. С разбега вскочили мы в болото, поросшее камышом. Провалились по пояс. Но медленно двигались вброд подальше от берега. Уже стало светло.
Бредем с комиссаром от кочки до кочки, проваливаясь иногда по шею. Сзади слышатся одиночные выстрелы и крики, а мы ползем по болоту, потеряв всякую ориентировку. Лазили почти весь день. Только к вечеру выбрались на твердый сухой берег. В сумерки набрели на какую-то избушку. Постучали.
— Кто там? — послышался мужской голос.
— Свои, откройте.
Дверь открылась, и нас встретил бородатый старик. Осмотрел, покачал головой:
— Хороши! Где это вы так вывалялись?
— Только что вылезли из вашего болота.
— Счастливо отделались. Топкое оно у нас, могло и затянуть. Вы, поди, с того берега, где стреляли?
— Оттуда, дед. Нет ли у вас во что переодеться?
Наша военная форма выглядела весьма жалко — какие-то клочья с комами грязи.
— Что мне с вами делать? — ворчал старик. — Какая у меня одежда? Вот бросили тут трактористы свою спецовку — штаны и куртки… — А нас именно такое обмундирование и устраивало, это было то, что требовалось. Мы переоделись. Свою рвань утопили в болоте. Пришлось выбросить отчетные карты и сводки — они совершенно размокли и пропали. Удалось сохранить только партбилет и удостоверение личности. Эти документы мы несли в зубах, завернув в носовые платки.
На другой день, немного отдохнув, мы ушли от старика. Чтобы меньше привлекать к себе внимание, я нес на плече косу, а комиссар шел с ведром.
Утро выдалось на редкость светлое, теплое. Осенние краски радовали глаз, а на душе было мерзко и тягостно. Я презирал себя и за потерю отряда, и за потерю формы, оружия, за то, что не смог последний патрон приберечь для себя. И своему спутнику — комиссару — высказал все, что я о нем думал. Я считал его виновником разгрома и излил на него всю свою злость. Но его убитый, жалкий вид охладил мой гнев. Осенние краски рощ и полей, теплое голубое небо, веселые пушистые облачка примирили и меня с собой. В конце концов, я жив, следовательно, могу и буду еще бороться. Надо только снова браться за организацию отряда. Но сделать теперь это уже было очень трудно. Когда мы были в форме и с оружием в руках, нам везде оказывали помощь, мы в каждом доме обрастали людьми, желающими драться с немцами. А теперь мы имели такой жалкий вид. Кто мог пойти к нам в отряд? К этим двум неизвестным людям в засаленных куртках трактористов? Пришлось временно отказаться от партизанских планов и выходить из окружения, не привлекая к себе внимания немцев. На востоке фронт уже отодвинулся далеко за Днепр. Ближайшим к нам пунктом была Одесса. По рассказам населения, она еще держалась. Мы и повернули на Одессу.