Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
— Вы нас обманули! — прокричал немецкий офицер. — Вы сказали, что он армянин, а он «юде» — еврей. И он утверждает, что вместе с вами сидел в тюрьме и в одной камере. И вместе с вами вышел из тюрьмы.
У меня чуть ноги не подкосились. Этот трус и путаник начал плести новую легенду. Что ответить немцам? Сказать «да»? А если спросят, в какой камере сидели? Я скажу, «в пятой», а этот оболтус уже сказал — «в первой»?!
Решил отстаивать свою легенду:
— Нет, со мной он не сидел. Может быть, в другой камере, но познакомился я с ним в пути. Кто он — армянин или еврей, — не знаю. По внешности можно принять и так, и так.
Отвели меня на нашу скамью в коридор. Сел я рядом с комиссаром и говорю:
— Опять ты напутал со своей легендой…
И получил от автоматчика такой сильный удар, что свалился без сознания. Когда очнулся, увидел, как комиссар готовится к переходу в иной мир. Снял с руки часы и отдает автоматчику:
— На, возьми, мне они теперь не нужны.
Бориса и Наума спрашивали очень коротко — еврей или нет? Ответили «да». И все.
Вскоре вывели нас во двор школы, выстроили шеренгой. Немецкий офицер прочитал по-немецки какую-то бумагу. Я языка тогда не знал, а Борис знал. Он заплакал, как ребенок:
— За что расстреливают… я и на свете еще не жил…
Наум, более твердый и мужественный, обнял его, стал успокаивать. Меня тоже холодный пот прошиб. Но нашел силы сказать комиссару:
— Вот и доболтался! Всех погубил!
Он сник, обмяк и обратно в тюрьму еле шел. Опять я видел эту полуразрушенную кирпичную стену, и опять меня подмывало сделать бросок через забор, но подумал: рисковать не буду. Нет, думаю, подожду бежать, еще успею.
Рассадили нас уже в одиночку по разным камерам. Я попал в камеру № 1, где раньше уже сидел с комиссаром.
Неописуемо мучительна ночь перед расстрелом. Прежде всего, тоска и злость: как глупо погибаю! Без единой царапины прошел через жестокие и кровавые схватки, а погибну от расстрела. Вспомнил и перебрал в памяти все дни нашего позорного разгрома на фронте. Я был еще далек от мысли обвинять Сталина. Его образ еще не помутнел. Думал, что виновных в поражении надо искать среди тех дураков и предателей, которые его окружали. Думал много о семье, о детях. И обидно было умирать безвестным бродягой, умирать с протоколом, в котором записано, что я беглец из советской тюрьмы. Умирать не в военной форме, а в засаленной рваной куртке.
Вплоть до рассвета тревожили и мучили горькие думы. Но твердо решил, что умирать буду или в драке, или при побеге.
На рассвете щелкнул замок в дверях. На пороге появился немецкий офицер с револьвером в руке. Машет пистолетом: выходи! Иду, еле-еле переставляя одеревенелые ноги, а мысль с быстротой молнии отрабатывает план: когда идти в последний бой за свою жизнь.
Когда вывели в коридор, увидел, как выводят других смертников. Они кричали, плакали, отбивались руками и ногами, кусались зубами. Их волокли по полу, били ногами и прикладами. На тюремном пороге я на момент задержался и подумал: может, и мне вцепиться в глотку фашисту? Но тут меня больно толкнули в спину дулом пистолета. Эсэсовец кивнул головой: иди, мол, не задерживайся.
Было раннее утро. Густой туман полностью закрывал двор, застилал даль. Даже стена дома плохо просматривалась. В 3–5 шагах я увидел темный прямоугольник открытого задника дверей машины. От порога тюрьмы до машины стояли две шеренги автоматчиков. Я медленно двинулся к машине с твердым намерением именно сейчас бежать или погибнуть. Дошел до машины с широко открытой задней дверью. У двери справа и слева стояли два автоматчика. На одного из них я и нацелился. Сейчас, думаю, сомну, вырву автомат и с оружием буду отходить к пролому в заборе. И в тот момент, когда я уже хотел броситься на автоматчика, он повернул голову от меня в сторону крыльца, а затем побежал помогать тащить очередного сопротивляющегося смертника. Второй автоматчик тоже бросился ему помогать. Путь открыт! Я сиганул к забору. Немного пробежал вдоль него, нашел пролом. Его край был на высоте двух метров. Не помню уж, где у меня набралось сил, чтобы взять такой барьер. Будто на крыльях взлетел на стену и махнул на улицу. В последний момент слышал, что около машины еще шла свалка со смертниками.
Перемахнув стену, я тотчас же взял себя в руки. Спокойно! Не бежать. Не вызывать подозрений. Вышел на дорогу. Мимо на подводе проезжала какая-то женщина. Я прыгнул к ней на подводу. Она заволновалась: «Ой, лышенько!» — кричит. Я успокоил ее:
— Не беспокойтесь, тетка, я не грабитель. Вы куда едете?