Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
Шли открыто, по дорогам. Немцы не обращали на нас никакого внимания. Я, по профессиональной привычке, наблюдал за войсками всех родов. Наблюдения были очень ценными. Эх, если бы передать их в Центр! Но связи не было, а разведчик без связи с Центром — это не разведчик, а пустое место!
Мы шли как простые беженцы. Беседы с населением вели очень осторожно, так как немцы уже научились отбирать старост и полицаев из верных им людей. Это были уже прямые враги Советской власти.
На одном переходе мы столкнулись с группой беженцев, с которой ночевали в одном дворе. В группе было два парня, Борис и Наум, и две женщины. Парням было одному 19, другому лет 22–25. Все они шли в Березовку. Сами они были из Березовки, там был их дом. Парни поделились с нами своей мечтой: из Березовки подземным ходом пробраться в одесские катакомбы. Они уверяли, что знают все выходы из одесских катакомб.
Эти сведения мне показались интересными и укрепили наше желание пробраться в Одессу. Говорят, «утопающий за соломинку хватается». Так и мы ухватились за эти катакомбы, а пробраться к ним было невозможно. Ведь Одесса была блокирована румынскими пехотными войсками. Но желание скорее пробраться к своим притупило чувство осторожности. Мы решили идти с парнями. Да иного выхода мы и не видели. Выходить на восток уже было нельзя, фронт катился все дальше, и догнать его уже было невозможно.
А Одесса еще держалась и была гораздо ближе.
И мы пошли в свою трагическую неизвестность за своей смертью. Интуитивно предчувствуя смертельную опасность, я принял некоторые возможные меры. По дороге я разработал для себя легенду. Фамилию взял материнскую девичью — Даренко Василий Андреевич, рабочий Кировоградского завода сельскохозяйственных машин. Сидел в тюрьме за агитацию против займов. При подходе немцев меня выпустили. А сейчас иду в Одессу, где надеюсь получить работу в порту. Сведения о Кировоградском заводе я почерпнул от своих же спутников. Сам же в Кировограде я никогда не был и до сего времени не знаю, был ли в то время там завод сельскохозяйственных машин.
Комиссару я посоветовал тоже разработать для себя легенду и хорошо ее выучить. Он вначале отмахнулся, посчитав мой совет чуть ли не мальчишеством. Тогда я просто приказал создать легенду, в которой должно быть указано, что мы познакомились с ним случайно вот в этой беженской группе. Он обещал легенду придумать и мне сообщить. Но так и не сообщил, а я забыл проверить.
К Березовке мы подошли в пасмурный сентябрьский день. Городок расположен в низине. С холма было видно, что он забит немцами. Что-то заныло у меня под сердцем. Я человек не суеверный, но какое-то предчувствие шептало мне: «Не ходи в Березовку! Смертельно! Опасно!» Поддавшись этому чувству, я предложил своим спутникам:
— Свернем с дороги вон на ту сторону. Пройдем через огороды.
Все дружно запротестовали — если, мол, идти стороной, то скорее вызовем подозрение. Решительнее всего настаивал на прямой дороге комиссар — бедняга не знал, что сам лезет в могилу.
Настаивать я не хотел, и откалываться было нельзя: дорогу в катакомбы знали парни, значит, и я должен был идти с ними.
Шли по центральной улице. Во дворах и на площади располагались немецкие войска. Солдаты ходили полуодетые, умывались около колодцев. А какой-то генерал мылся в чем мать родила прямо на площади в пластмассовой ванне на виду у населения и солдат. Денщики подносили воду и старательно обмывали обрюзгшее генеральское тело.
Вдоль домов медленно шла машина. На ее подножке стоял солдат. Около каждого дома машина останавливалась, и солдат требовал у хозяев:
— Яйки! Млеко! Сало!
Жители торопливо выносили. А те, которые разводили руками и говорили «нет», получали удары плетью по лицу, по голове.
Я шел и прикидывал в уме: здесь около двух полков; будь у меня сейчас полтораста прежних боевых ребят, я бы им ночью устроил «сабантуй», многим бы не потребовалось ни млека, ни сала. Но увы! Это были только бесплодные мечты!
Вышли в центр городка. Наши спутники предложили сесть на скамейку около какого-то дома и передохнуть. Парни Борис и Наум и одна из женщин с детьми пошли проверить, что у них творится дома. На скамейке остались вторая женщина и я с комиссаром. Мы сидели и перебрасывались пустяковыми репликами. Комиссар вдруг встал и пошел во двор. Был там примерно полчаса. Через полчаса со двора вышел высокий худой и чуть сутуловатый мужчина в белой рубашке. Он подозрительно осмотрел нас и пошел через площадь. Вернулся и комиссар, сел около нас, стал лузгать семечки. Я спросил, зачем он ходил в хату.