Воспитание жизнью

— Математик. У него была необыкновенная память, и все экзамены он сдавал только на «отлично». А теорию марксизма знал лучше преподавателей. К тому же умел показать себя в выгодном свете…

— А потом?

— Потом? Он был хитрым, но не умным. Скоро я увидела, что он ведет двойную жизнь: на занятиях и собраниях он один, а со мной — другой. Когда мы оставались одни, он часто говорил мне, что мы — он имел в виду немцев из ГДР — слишком односторонни, догматичны, что у нас мало интернационализма, что нам нужно больше ориентироваться на Запад. Вначале я думала, что это скоро пройдет. Но однажды он исчез. Ушел на ту сторону. Долгое время я ничего о нем не слышала. Потом, несколько месяцев спустя, он написал мне, что у него все хорошо, при случае он продолжит учебу, а пока работает в Дюссельдорфе на почте, надеется получить лучшую работу, а мне следует, не задумываясь, ехать к нему.

— И ты не поехала, Софи?

— Как я могла, Фред! Мне пришлось бы отказаться от всего: от родителей, от родины!

— Софи, ты изумительна. Вначале я думал, что самое прекрасное у тебя — волосы. Но твоя настоящая красота в другом — в тебе самой!

Софи покраснела и улыбнулась.

— Как ты красиво говоришь, Фред!

— Я должен тебе сказать, Софи…

Стемнело. Был десятый час. За окном тащился товарный поезд. Софи посмотрела на часы.

— Бог мой! Фред, тебе пора.

— Софи, мы провели чудесный вечер.

— Я рада, Фред.

— Но полтора месяца — долгий срок…

— Я напишу тебе.

— Правда?

— Да, Фред.