Воспитание жизнью

Ночь была теплая и очень темная — хоть глаз выколи. Сложив вещевые мешки и автоматы под деревом, мы легли на траву и стали ждать другие отделения, которые вот-вот должны были подъехать.

— Сумеем ли мы отсюда выйти? — услышал я голос Пауля Кольбе.

— Мы же не в дремучем лесу, — возразил я, — как-нибудь найдем дорогу.

— Но, надеюсь, ту, что нужно, дорогой Беренмейер, — издевался Шлавинский. — Во всяком случае, я вряд ли доверился бы тебе.

— Пока мы ехали, я, глядя в щелку брезента, старался запомнить дорогу, но мы так часто поворачивали, что скоро я перестал ориентироваться, — заметил Дач.

— Товарищ унтер-офицер, а вы догадываетесь, куда нас привезли? — спросил Руди Эрмиш.

— Нет, — ответил унтер-офицер Виденхёфт. — Я тоже не знаю, где мы находимся.

— В каком же направлении нам двигаться? — произнес Пауль Кольбе.

— Думаю, в том. — Руди Эрмиш посветил карманным фонариком в направлении, куда уехал доставивший нас грузовик, чтобы привезти остальные расчеты.

— Будем держаться правее, — объявил унтер-офицер Виденхёфт. Я видел, как он осветил свой компас. Несколько секунд все молчали. — Да, правее, на северо-восток!

— Но почему именно на северо-восток? — спросил Дач.

— Здесь очень сухо и, кроме того, густой лес. Такая местность может быть расположена южнее и западнее нашего городка; дальше будет болото, а за ним — граница и побережье.

Мне стала ясна цель ночных занятий: мы представляли собой разведывательную группу, выполнившую особое задание в тылу противника и возвращающуюся к своим войскам — в городок Три Ели. Каждый расчет выступал самостоятельно с интервалом в десять минут.

Я лег на спину и стал смотреть вверх. На небе — ни звездочки, ни облака. Даже кроны сосен были неразличимы.

— А на звездах живут люди? — спросил вдруг Дач.

— Не думаю, — ответил Пауль Кольбе.

— А на планетах?

— Вряд ли.

— А почему?

— Я не знаю.

— Слетай туда, Малыш, — вмешался Шлавинский.

— Мне бы очень хотелось, — мечтательно произнес Дач, — хотя бы один раз. Это моя самая заветная мечта.

— Тогда тебе надо было стать космонавтом.

— Возможно, я еще им стану. Меня могли бы взять: я маленький и натренированный.

— Но тебе, Малыш, придется долго ждать.

— Это, верно. Наверняка пройдут годы, прежде чем наши ученые построят космический корабль для полетов на Марс и Венеру. Но тогда я буду слишком стар. Вот если бы я жил в Советском Союзе, тогда еще можно было бы надеяться.

— Успокойся, Малыш, — утешал его Руди Эрмиш, — может быть, тебе еще улыбнется счастье. В наше время все так быстро меняется.

— Третий расчет, на старт! — скомандовал Бранский.