Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

В дневнике Подлубный пытался определить цель кампании паспортизации. Проблема состояла в выяснении государственного интереса, чтобы подчиниться ему и таким образом спастись. В записи, сделанной сразу после того, как Степан впервые услышал о новых паспортах, заметна растерянность: «Как жить?! Как быть?!! Где увидеть зеркало себя? Как вестиии себяаа… Как я выгляжу!!! Почему об этом нигде не прочитаешь!?» Позднее, после того как комиссия завершила проверку его дома и Подлубный услышал, чтó говорят о паспортизации другие, он решил, что понял смысл кампании. Чистка была мерой социальной защиты, «сортировкой, людечистилкой новейшей конструкции. Пропускает сквозь свои решета им нужных, а в числе мусора остаются люди с богатым прошлым». Государство продолжало «отсев» и «отбрасывание» тех элементов общества, которые не были ему нужны для строительства социализма. Группами, подлежавшими чистке, были «лишенцы, спекулянты, пьяницы, воры» и вообще «люди с богатым прошлым», которых отличали изъяны психологии, не позволявшие им заниматься общественно полезным трудом. Этим людям Подлубный противопоставлял образцовых «честных граждан», серьезных и трудолюбивых, преданных интересам государства. Он надеялся, что паспортизация приведет к заключению между государством и гражданами четкого общественного договора, требующего от каждого индивида более напряженной работы, но взамен предоставляющего ему определенные преимущества — не только продовольственные карточки и зарплату, но и, что важнее, членство «в общей семье СССР» и, стало быть, ощущение неприкосновенности собственного Я, санкционированной большевистской властью[276].

Но дневник свидетельствует и о том, сколь неустойчивой оставалась подобная субъективность, определяемая полезным трудом, в условиях непрерывного поиска скрытых врагов. Молодая женщина, работавшая с Подлубным, пыталась совершить самоубийство, приняв крысиный яд, после того как была разоблачена как дочь лавочника и над нею нависла угроза выселения из Москвы. Цель паспортизации сформулировал партийный функционер, выступавший в типографии: следовало «вычистить» 50 % учеников. Подлубный предположил, что такая же доля жителей Москвы будет выселена из города[277]. Эти события заставили Степана изменить взгляд на себя. Уверенный, что не прошел бы через «людечистилку», он стал относиться к себе как к «мусору», который в процессе отсева будет отделен от «отборных семян». В той же записи он упоминал о том, что они с матерью поменяли «тактику применения». Это имело смысл, поскольку если Подлубный знал, что чужд новому строю, то единственной эффективной тактикой оставался обман властей. Его новая тактика состояла в «скрытном подхалимаже к руководству», а тактика его матери — в том, чтобы быть лучшей ученицей. И все же Степан боялся, что они обречены: «[Мы] пошли на провал. С расчетом 95 проигранных и только 5 выигрывает»[278]. Когда он чувствовал, что государство готово реабилитировать бывших «классово чуждых», Подлубный считал себя хорошим и преданным советским рабочим. Но как только с включением «классово чуждых элементов» в советское общество, как представлялось Степану, было покончено, он определил себя как несоветский элемент, порченное зерно, могущее оказаться в социалистической почве лишь обманом или случайно.