Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]
- Автор: Хелльбек Йохен
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-44-481451-2
- Переводчик: Святослав Чачко
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]». Краткое содержание книги:
Еще одним способом избежать коварных ловушек новой общественной среды было подражание поведению людей, выглядевших сильными и популярными. Подлубный считал, что, добившись такого же «авторитета», он станет менее уязвимым. В первой части дневника ролевой моделью для Подлубного служил комсомольский секретарь: «Я точно копирую его поступки и нравы». В последующие годы секретаря заменил директор ФЗУ, которого Степан называл «зеркалом, в которое [он] ежедневно жадно заглядывает»[261].
Техники приспособления Подлубного оказались очень эффективными. Как в училище, так и на производстве он вскоре зарекомендовал себя образцовым учеником. Его успехи проявлялись в высоких оценках в ФЗУ, стремительной карьере в комсомоле и собственной удовлетворенности тем, что он приобрел авторитет среди товарищей. Осенью 1931 года, через несколько месяцев после поступления в типографию «Правды», его фото появилось в многотиражке, и это стало признанием достижений Степана как бригадира и ударника. Другие фото свидетельствуют о поразительных внешних переменах, происшедших с Подлубным после приезда в Москву. Крестьянский мальчишка, который в 1929 году на фотографии, сделанной по окончании начальной школы, выглядит младше и меньше одноклассников, к зиме 1932 года превратился в модно одетого городского юношу. На фотографии 1932 года Подлубный запечатлен вместе с двумя другими рабочими типографии «Правды». Его товарищ слева (на фото — справа) обут в крестьянские валенки; у второго ученика помят воротничок. Подлубный, стоящий между ними, одет лучше всех и выглядит самоувереннее. У всех троих похожие кепки, надетые, чтобы сойти за современных молодых горожан. На сделанной в 1934 году фотографии Подлубного вместе с соучениками по «Краснознаменной 5-ой гр[уппе] школы „Правды“» Степан — единственный человек в костюме и галстуке. На пиджаках у него и у еще одного учащегося — значки; очевидно, это награды за спортивные достижения или за ударный труд.
Степан Подлубный (в центре) и другие ученики-наборщики. 1932 г.
Источник: семейный архив Марины Гавриловой, Москва
Степан Подлубный (слева, в галстуке) с группой учеников средней школы «Правды». 1934 г.
Источник: семейный архив Марины Гавриловой, Москва
Но фотографии говорят далеко не все о жизни Подлубного. Из дневника становится ясно, что трудовые успехи почти не развеивали его тревог. Внешнее согласие с новой средой требовалось Степану, чтобы выжить, но такого согласия было недостаточно для облегчения его сомнительного положения классово чуждого элемента. Более фундаментальной задачей было измениться внутри, привести свои внутренние установки в соответствие с внешним обликом гражданина социалистического государства. Изменение собственного Я требовало чего-то большего, чем облачение в новую одежду.
Подлубный сформулировал проблему своих внутренних установок в дневниковой записи, посвященной его производственным показателям в типографии. Предположив, что для настоящего пролетария в социалистическом государстве трудовая самореализация естественна, а потому не требует особых усилий, он спрашивал себя, почему работа вызывает у него такое напряжение:
Не веселят мои успехи в производственной работе. Мысль, которая не покидает меня никогда, которая высасывает из меня крови, как из березы сок, это о моей психологии. Неужели я буду отличаться от других? От этого вопроса у меня волосы становятся дыбом, и тело прерывается мелкой дрожью. Я сейчас средний человек, не принадлежащий ни к одному, ни к другому, и который легко может скатиться в ту или иную сторону. Но уже больше есть шансов на положительное, с примесью отрицательного. Как эта примесь [отрицательного] мучает чертовски[262].
Проблемы Подлубного коренились в «психологии», в силе, выявленной Молодцовым у другого шахтера, которого он заподозрил в утаивании кулацкого происхождения. Слово «психология» означало неорганизованные психофизические силы, действующие внутри индивида; «психология» отличала одних индивидов от других еще до начала их сознательной самоорганизации. В случае Подлубного «психология» означала определяющее влияние его кулацкого происхождения, проникнутость сельской культурой. Этой «старой болячкой происхождения и воспоминания», на взгляд Степана, было обусловлено все плохое, отсталое, реакционное в нем[263]. Подлубный считал, что эта отрицательная сторона индивидуальности является внутренним врагом, угрожающим завладеть им. Но в нем была и положительная сторона, представленная силами сознания, которые могли оказать формирующее и преобразующее воздействие на психологию. Укрепление сознательности было способом обретения пролетарской идентичности и, следовательно, превращения в нового человека. Подлубный находился «посередине» между отвергнутой прежней и предполагаемой будущей идентичностями.
261
ЦДНА. Ф. 30. Оп. 1. Ед. хр. 11 (22.08.1932); Ед. хр. 12 (01.04.1933; 25.01.1934).
262
ЦДНА. Ф. 30. Оп. 1. Ед. хр. 11 (13.09.1932).
263
Там же. Ед. хр. 13 (25.09.1934).