Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Степан восхищался матерью. Он хвалил «пролетарские взгляды», к которым она постепенно стала приобщаться, предполагая, что она, как и он сам, признала необходимость переделки себя. Мать ходила в вечернюю школу и активно занималась общественной работой, за что получала награды. В дневнике Степан ссылается на письмо, отправленное матерью из летнего трудового лагеря, куда ее послали на добычу торфа: «Получил письмо от мамы. Я очень рад, что она в течение „эмиграционного“ периода немножко перевоспиталась. Она мне пишет, что, несмотря на большие трудности работы, „я останусь до победного конца весь месяц“. Это очень хорошо. Это по-пролетарски»[289].

В отношениях с окружающими Подлубный старался представить себя носителем передовых, «культурных» ценностей. Он подчеркнуто отрицал язык и отношения, свидетельствовавшие о примитивности и сельской «отсталости». Во флигеле его дома на Краснопролетарской улице жила семья Родиных — крестьян, приехавших из-под Калуги. Степан называл их квартиру «Родинским поселком», потому что эта семья предоставляла временный приют всем своим родственникам и знакомым, оказывавшимся в Москве в поисках работы[290]. Впервые попав в Москву, Степан с матерью тоже остановились у Родиных. Квартира была, кроме того, местом встреч молодежи, и Степан иногда заходил туда поболтать и отдохнуть. Тем не менее он постоянно изображал «Родинский поселок» средоточием крестьянской отсталости и варварства: «Молодежь собирается для плясок, песен на кухне у Родиных. Это молодежь исключительно деревенская, и девчата, ребята — отсталой, низшей среды. Стоишь и наблюдаешь, приятно кажется, но когда глубже подумаешь, встрепенешься, вспомнишь, что они же живые люди, ведь люди! Не скоты. А отношения друг к другу, выходки, мысли только скотские»[291].

На этом «пьяном» фоне Подлубный мог почувствовать себя новым человеком. Он очень подробно описывал совместные занятия с другими учащимися, так же как и он, стремившимися к образованию, нравственному самосовершенствованию, желавшими быть прилично одетыми. Все это отличало «культурную» молодежь: «Сегодня втроем — Колька Голанкин, Федька Кондратьев, и я — культурно и хорошо провели вечер в театре. Замечательные, приятные ощущения души. Это напоминает что-то грандиозное, взрослое, в то же время новое. Это уже не значит сходить в киношку за рубль. А именно в театр — солидно, культурно, в то же время за 5 рублей. И это имеет громадное моральное ощущение, за сколько сходить»[292].

Фотопортрет Подлубного, сделанный в 1936 году, демонстрирует его идеал культурного человека. Он стоит в фотомастерской в модном костюме, положив руки на спинку ампирной банкетки. Тяжелые шторы на заднем плане иллюстрируют неоклассические устремления сталинской культуры. Учитывая, что такой портрет требовал как символических, так и материальных «капиталовложений», можно сделать вывод, какое значение он придавал тому, чтобы выглядеть культурно развитой личностью социалистической эпохи.