«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Увы! Керенский действительно сыграл свою роль в российской истории, но ни Робеспьером, ни Маратом не стал. Это был единственный раз, что я видела его живьем близко.
Тогда же, а может быть, несколько позднее, снова на моем горизонте появился в Петрограде Бонч. Как он мне потом рассказывал, будучи на фронте, он снова разболелся. Снова обострение туберкулеза, который обнаружился еще в шестнадцатом году. Ему дали отпуск, и он отправился домой, то есть в Белоруссию, в имение своих родителей Блонь. По дороге он узнал, что в Петрограде революция и, не раздумывая долго, вместо Блони прикатил в революционный город. Разыскал Колю, меня и еще других друзей, оказавшихся здесь. Так как он был простым рядовым армейцем, то и решил все силы обратить на культурную работу среди таких же простых солдат, как и он.
В следующий раз напишу, какого рода это была работа, и как я была втянута в нее, и как она сдружила нас.
Итак, Бонч решил создать Союз солдат-республиканцев. Создал — и сам был избран председателем. В сущности, политическая позиция этого Союза была мне не ясна, да думаю, и сам Глеб не совсем точно понимал, что должен был представлять собой этот Союз и чем заниматься. Главное, что нас всех увлекало, это культурно-просветительная работа среди солдат и матросов, хлынувших с фронта.
В Таврическом дворце отвели нам несколько комнат, куда привозили большое количество научно-популярной литературы по разным вопросам. Были организованы лекции, экскурсии, где некоторые из наших друзей-эрмитажников подвизались в роли экскурсоводов и лекторов. Бонч раздобыл и мне постоянный пропуск в Таврический дворец, куда я отправлялась каждый день, как на работу, часто вместе с Глебом, так как он в это время жил тоже на Васильевском острове, на Среднем проспекте, возле 14-й линии, в большом доме, принадлежавшем до революции фон Дервизу. Я же жила тогда на углу 1-й линии и Среднего.
Помню, как однажды Коля Анциферов, вернувшись с проведенной им экскурсии с матросами в Шлиссельбург, восторженно отзывался о своих экскурсантах. «И этих чудесных людей каких-нибудь два-три месяца назад щеголеватые морские офицеры имели право бить по физиономии! Чудовищно! Невозможно себе этого представить!» Толпы солдат прямо с вокзала шли со своими вещевыми мешками, грязные, плохо обутые и голодные.
Родзянко, крупный грузноватый человек, председатель IV Государственной думы, помещик и монархист, пытался им что-то говорить и в чем-то убедить их. А им надо было найти какое-то пристанище, нужно было накормить их. Часть из них куда-то направляли, но большая располагалась в переходах, коридорах и других помещениях, укладывалась на каменный пол и устраивалась там на ночевку.
А мы самозабвенно распаковывали ящики с книгами, направляя их в различные войсковые части, организовывали лекции и экскурсии. Нужно ли было это делать? Никто из нас не принадлежал ни к каким партиям, и потому никакой агитации в пользу какой-нибудь из партий мы не проводили.
Помню, как по истечении некоторого времени ко мне подошел комендант дворца — Филипповский[101]. Он ходил в морской форме и был, кажется, эсером. Он знал меня по общественной работе военного времени нашего Василеостровского района.
— Мария Михайловна, — сказал он, — будьте осторожны. Что это за Союз солдат-республиканцев, с которым вы сейчас связаны? Какие политические цели преследует этот Союз?
— Культурно-просветительные, — сказала я, — и никаких других.
Он пожал плечами и снова сказал:
— Предупреждаю еще раз, будьте осторожны!
Не помню, рассказала ли я об этом разговоре Бончу. Знаю лишь, что в это время он был настроен чрезвычайно патриотически и полагал, что война должна быть доведена до победного конца. В чем не расходился с позицией Временного Правительства.
Мы оба были так поглощены работой, так привыкли быть вместе, что и остаток нашего дня, вернее, вечера, часто проводили вместе. То шли ко мне, то к нему, где и засиживались допоздна, делясь дневными впечатлениями, или читая что-нибудь вместе, или рассказывая друг другу что-нибудь из жизни, прожитой до этого времени каждым из нас порознь. Так возникла дружба, полная душевная близость, чуткость с некоторым оттенком нежности. Я называла нашу дружбу романтической, Глеб — романической.
100
Записано 7, 10 и 26 мая 1980 года.
101
Василий Николаевич Филипповский (1882–1940) — русский морской офицер, революционер, член партии социалистов-революционеров.