«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
А мама рассказала потом:
— Только мы с этим мерзавцем вошли в спальню и я стала открывать ключом зеркальную дверцу шкафа, думая, что мне наплевать на все мои личные драгоценности, только Раюшину золотую гимназическую медаль жалко, сколько труда девочка положила на получение ее, только я достала ящик с драгоценностями, чтобы передать ему, как он внезапно исчез. Как сквозь землю провалился. — И заключила: — Наплевать на вещи и на деньги. Главное, что мы все живы, никто не убит. Но где же Фанни?
Мы стали звать ее, искать. Однако ее нигде не было видно. Мама стала осматривать все углы, залезала под все кровати, но ни живой, ни мертвой мы ее тогда не отыскали.
Вдруг открывается входная дверь, и появляется Фанни в своем черном шелковом платье, с совершенно изодранной юбкой, держа в руках подол. И рассказывает:
— Когда вы с отцом подняли шум, и налетчики стали убегать, я пробралась в Беттину комнату, раскрыла настежь окно, вылезла из него, по карнизу добралась до водосточной трубы, обхватила ее и молча, как сомнамбула, стала по ней спускаться вниз, где-то на втором этаже зацепилась юбкой за что-то, повисла на ней, потом снова ухватилась за трубу и по ней спустилась вниз на панель.
Проходивший трамвай остановился. Дама, наблюдавшая за этой сценой с противоположной стороны Среднего проспекта, упала в обморок. Грабители выбежали из ворот, стреляя в безоружную толпу, которая пыталась их задержать. На углу 1-й линии их ждали извозчичьи пролетки, они вскочили в них и, стоя отстреливаясь, уехали в неизвестном направлении.
Мы все были потрясены, одна мама спокойно говорила:
— Все живы, никто не убит, а на прочее наплевать.
В этот момент вбегает Беккер, в визитке[106] и котелке, с маленьким молоточком в руке. Он вернулся с заседания домой, швейцар их дома сказал: «У ваших родных что-то произошло, кажется, налет». Он стал искать какое-нибудь оружие. Ничего, кроме маленького молоточка для вбивания гвоздей, под рукой не нашлось. Вот он и явился нас защищать. Несмотря на всю трагичность нашего положения, мы не могли удержаться от смеха, настолько комичной нам показалась его фигура.
Затем уже явились представители угрозыска, в протоколах которых я значилась как «барышня, которая была ранена». Затем нас с папой потащили в больницу, где нам сделали перевязки порезанных рук, а папе и ноги, прокушенной Дулькой.
Что же дальше? Когда несколько пришли в себя, стали подсчитывать, во что нам обошелся этот пятнадцатиминутный налет. Таких в это время в городе происходило множество. То это делалось людьми, называвшими себя анархистами, то просто грабителями, пользовавшимися удобным моментом, чтобы половить рыбку в мутной воде, как в нашем случае.
К вечеру следующего дня пришел кто-то из уголовного розыска и предложил мне с ним вместе посетить несколько ночных притонов, где ворюги стараются сбыть и потом прокутить деньги, вырученные за проданные драгоценности.
Унесено было все, что находилось в сейфе, и все наличные деньги, вплоть до нескольких рублей, находившихся в бумажнике отца, лежавшем на тумбочке у его постели. Так что к утру следующего дня у нас не осталось ни копейки, даже на покупку булок и хлеба к утреннему кофе. Нас выручил муж старшей сестры, снабдив кое-какими деньгами на первое время.
Представитель угрозыска спросил меня, узнаю ли я налетчиков. Я ответила с твердостью, что троих узнаю несомненно. Первый — стоявший у телефона в столовой, был человек лет тридцати, по виду рабочий, даже симпатичный, очевидно, в первый раз участвовавший в таком деле: лицо его покрывалось нервными красными пятнами, и под кожей возникали и ходили какие-то желваки. Затем — молодой человек небольшого роста, в полувоенной форме, который столь не рыцарски обошелся со мной, приставив дуло револьвера к моему правому виску. И, наконец, хорошо запомнила рыжего мужлана, разделывавшегося с моим отцом и сейфом.
Я совсем было собралась ехать, но вдруг племянница моя Беттинька бросилась мне на шею, заплакала и стала умолять:
— Не езди, не езди, они ведь тебя убьют, они непременно убьют тебя!
Тогда и мама сказала свое решительное слово:
— Действительно, ехать тебе бессмысленно. Не думаю, будто они так глупы, чтобы сразу же ликвидировать украденное. И ты действительно подвергаешься опасности. Уверена, что все равно ничего не найдется.
От поездки по притонам я отказалась. Вещи и деньги бесследно исчезли, и никогда мы их больше не видели.
106
Род мужского сюртука, как правило, серого цвета, полы которого расходятся спереди, образуя конусообразный вырез, и закругляются сзади. — Примеч. ред.