Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Если Достоевский разрушает стереотипы в понимании и исследовании психики человека вообще, показывая, какие бездны и негации в ней кроются, то Шолохов делает то же самое по отношению к своим главным героям из народа. Шолохов, правда, доводит до конца это свое художественное исследование, он выправляет природу своего героя (говоря так, мы имеем в виду прежде всего фигуру Григория Мелехова), показывая его эволюцию, которая преодолевает искаженное на каком-то этапе состояние его души и характера. Достоевский такой возможности для своих героев не предоставляет, он не видит для них потенциала преодоления их предельной индивидуалистичности, – и тем самым бесконечное погружение в самих себя у героев Достоевского не завершается разрешающимся позитивным катарсисом примирения и превозмогания имманентных противоречий. Герой как идея, как совокупность определенных, прежде всего философских и нравственных убеждений, не разворачивают интерес Достоевского к их эволюции и изменениям характера. Герои Достоевского, войдя в текст его романов в самом начале, по существу не меняются, меняются лишь, становясь все более и более драматичными, обстоятельства их жизни.

Шолохов, также как и Достоевский, показывает немалое число искаженных проявлений человеческой природы, деформированной психики. В «Тихом Доне» мы встречаемся с этим с самого начала повествования. Зверская расправа над «турчанкой», женой Прокофия, деда Григория, изнасилование Аксиньи собственным отцом, убийство его матерью и братом героини, особой линией выглядит рассказ о Митьке Коршунове, лишенного всяких нравственных начал, покушающегося на честь своей сестры Натальи, легко убивающего других людей; выделяются с этой точки зрения фигуры Чубатого, Чумакова, Стерлядникова и многих других безымянных персонажей «Тихого Дона», с известным наслаждением лишающих жизни других людей. Вот, к примеру, какое поучение получает Григорий от своего сослуживца Чубатого: «Человека руби смело. Мягкий он, человек, как тесто… Животную без потребы нельзя губить – телка, скажем, или ишо что, а человека унистожай. Поганый он, человек… Нечисть, смердит на земле, живет вроде гриба-поганки» [1, 292. Курсив наш – Е. К.]. Откуда такой взгляд героя из народа на человека, какого Достоевского он начитался? Отчего столь мало уважения заслуживает у него человек вообще? Какая идея привела его к этому состоянию? Ведь она не похоже на то, что обдумывал в своей каморке Родя Раскольников, или как размышляли о «необходимости» смерти во имя достижения революционных целей герои «Бесов». Здесь что-то иное, похожее и не похожее на Достоевского. Нельзя не обратить внимание и на то, что в монологе Чубатого, через его словесный ряд, «проглядывает» и такой герой Достоевского как Смердяков…5