Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Сам угол зрения разнится у одного и другого писателя. Достоевский изоморфен своим героям, он одного с ними происхождения и одного поля психологических противоречий8. Но самое существенное, что надо сказать о близости этих русских гениев, заключается в констатации историко-культурных обстоятельств самого принципиального плана. Известно, что русская мысль начала века, особенно ярко у Н.Бердяева, обозначила Толстого и Достоевского в качестве не только провозвестников русской революции ХХ века, но, по сути, обвинила их в ее подготовке. Это была логичная предпосылка теоретической позиции философов Серебряного века. Но если по отношению к Толстому это является непреложной истиной, и не потому, что Владимир Ульянов-Ленин назвал его «зеркалом русской революции», а потому, что большей по своему универсальному воздействию на русское общество роли в истории России никто не сыграл.

Но что же Достоевский? С Достоевским все сложнее, но и радикальнее. Что пророчествует нам Достоевский? Это не только понятая им как метафизическое откровение свобода воли человека; Достоевский выстраивает более сложную картину развития и состояния человеческой индивидуальности. У него человек не только т е к у ч, не только изменчив в своих желаниях и поступках – об этом писал и Толстой, Достоевский идет дальше, он проникает в те глубины человеческой психики, которые чуждаются логики, благоразумия, прямого довольства разного толка, он видит другую сторону человеческой природы (и она вовсе не «темная» в том смысле, что человек потакает своим «сладострастным» инстинктам). Эта природа оборачивается б у н т о м против логики, гармонии индивида с действительностью как способом реализации божественного замысла человека, по существу обязанного стремится к выполнению своих ч е л о в е ч е с к и х предназначений в природной, социальной, нравственной сферах; оборачивается сопротивлением и атеистической логике, предписывающей человеку поступать сообразно с человеком же созданным миром, оптимизировать свои отношения с ним. Ни того, ни другого не желает герой Достоевского. Будь он верующим, будь нигилистом, он исходит из приоритета с в о и х собственных ценностей и представлений. Это та самая возрожденческая парадигма, когда человек предстает перед миром в желании утвердить свою равновеликость некоему Высшему существу без всякого учета нравственных требований и установлений этого существа. Человек у Достоевского выводит себя за пределы привычного статуса субъекта подчиненного, покорного, он понимает, что обладает непонятной ему самому силой – преодоления в с е х ограничений, всех законов. Можно ли это считать некой формой развития гуманизма? Неизвестно. Ясно одно, Достоевский утверждает, что человек освободился от пут, ограничений морали, сковывавших ранее человека требованиями культуры, религии прежде всего.