Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
После обеда я выехал в Житомир. От Винницы до Бердичева ехал только
1¾ часа с остановкой в Казатине. От Бердичева пришлось уже трястись на узкоколейке, причудливыми зигзагами огибая каждый бугорок и каждую рощицу. Да, Шурочка, много нового для себя я вижу в провинции, много любопытного для постоянного столичного жителя. Но все-таки, Шурочка, первое, что опять при возвращении или приближении к центральной России бросается в глаза, – это удивительное убожество внешней обстановки, комфортабельного устройства жизни! Как всё серо, убого и некрасиво! И всюду грязь, грязь да грязь!
Прямо удивляешься, неужели люди не догадываются, что для чистоты не нужно богатства, что и с очень небольшими средствами можно устроить себе более приглядную и красивую обстановку! Неужели совершенно отсутствует потребность в этом?
Осматривал я с открытой площадки вагона пейзажи, милые родные пейзажи – поля, речки, лесочки – так симпатично и красиво. А в вагоне вонь, грязь и пыль, на вокзалах сор, грязь и пыль, и т. д. до бесконечности. Или вот хотя бы «отель Метрополь», в котором я остановился, так как в лучших гостиницах – «Франции» и «Риме» не оказалось свободных номеров. Ведь это же гадость! Вонь, кислая и прогорклая, – всюду, облезлые грязные обои неопределенного цвета, подбор разношерстной «мебели», загаженная ширма около кровати, «художественные» картины в золотых рамах, а «удобства» – это воплощенная омерзительнейшая гадость! Ни крупицы какого-нибудь, хотя бы мещанского, вкуса! А главное, не видно, чтобы со стороны публики предъявлялись какие-нибудь требования в этом смысле! Ну, довольно об этом, – тебе это не ново и может надоесть.
Завтра утром пойду в канцелярию дружины, представлюсь командиру ее и узнаю, что и как! Я всё больше убеждаюсь, что еще весной буду у тебя в Москве, что мы вместе будем гулять в Сокольниках…
Целую крепко.
* Предыдущие 9 писем не сохранились. Имеются только две телеграммы, отправленные Фр. Оск. невесте в Москву. Одна из Киева от 29 января: «Выехал Волочиск». Другая из Винницы от 24 марта: «Буду четверг».
11.
Житомир, 7-го апреля 1915 г.
Шурочка, как мне обидно! Дал я маху на этот раз! А я всегда гордился тем, что умел пользоваться всяким случаем, чтобы приехать к тебе. Ведь ты только подумай, оказывается, что старший врач дружины, на место которого я назначен, получил «командировку» в Одессу к своей жене. Срок ее еще не истек, и все были бы вполне довольны, если бы я приехал с некоторым опозданием. Дали ему телеграмму и ждут его приезда каждый момент…
Но лучше расскажу всё по порядку. Зашел я в канцелярию дружины в 12-м часу, командира еще не было. Встретил меня его адъютант, прапорщик с университетским значком, еще молодой, любезный и приветливый. Мы с ним поговорили, и у меня получилось впечатление, что я попал в какую-то тихую обитель, где все далеки от мысли о войне, о шумной сутолоке и злобе дня. Дружинники![178] Тут царит благодушие, глубоко штатские люди надели военные мундиры и устраивают военные дела на штатский манер… Тихо и смирно!
Представили меня моему непосредственному начальству – бригадному врачу[179], – ничего страшного. Приветливый старик усадил меня на стул, который сам же и притащил, и стал расспрашивать, кто я и откуда. Сразу же тон взяли семейный. Подписывались под разными бумагами милые и толстые, добродушные и немолодые поручики и подпоручики. В промежутках читали «Русские ведомости», благодушно беседовали. Мне они все говорили, что «у нас хорошо, тихо и спокойно». Живут они семьями, но есть и холостые. Мне сразу поставили вопрос, женат ли я. Сообразив, что среди них, вероятно, есть москвичи (Р. В.), я ответил, что не женат. Присмотревшись, всегда можно исправить это утверждение.
Наконец, пришел и полковник, которому меня представил адъютант. Разговора у меня с ним еще не было. Здесь еще заставили меня представиться командиру бригады, старичку-генералу. Все эти церемонии прошли благополучно. В конце концов, в канцелярию пришел мой младший врач, в декабре выпущенный из Киевского университета. <…>
Был на почте и получил пока только одно письмо от тебя и одно от матери, оба от 1-го апреля. Ты пишешь хорошо, моя милая, но что-то подозрительно подчеркиваешь свое «спокойствие». Не понимаю я также, почему ты всё еще волновалась по поводу возможности назначения на Кавказ, ведь у тебя была уже моя телеграмма. Послал тебе и сегодня телеграмму, хотел предупредить возможность твоего беспокойства из-за моих предположений о скором выступлении в Галицию. Но теперь, вернувшись домой, представляю себе, что ты меня опять можешь понять неверно, подумаешь, что я хотел сказать, что я нескоро выберусь к тебе*.
178
Дружины государственного ополчения, формировавшиеся во время войны, предназначались преимущественно для несения охранной службы в тылу фронта, но в случае необходимости принимали участие в боевых действиях; по численности были равны полку. 495-я Рязанская пешая дружина государственного ополчения входила в состав гарнизона города и 75-й ополченской бригады.
179
Александр Николаевич Хрущев (Хрущов), 1860 г. рожд., в мирное время служил уездным врачом.