Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
А я, Шурочка, думаю даже уже в начале мая быть в Москве!
* Далее приписка на полях письма.
12.
Житомир, 8-го апреля 1915 г.
Моя милая, милая, бесконечно дорогая Шурочка, этот газетный вырезок из пасхального фельетона Ал. Толстого, который я прочел только сегодня утром[180]. Да, Шурочка, и меня сбивает с толку этот припев, это уныние: ты меня не любишь… Ведь к этому сводится основная мысль и настроение тех трех писем (от 2-го, 3-го и 4-го), которые я получил сегодня от тебя. Бедная моя, как ты мучаешься, как страдаешь! И всё от маловерия… Ты видишь призраки, и они тебя пугают. Ты, как благородный рыцарь Дон-Кихот, борешься с ветряными мельницами и истекаешь кровью в этой борьбе… Но ведь Дон-Кихот был пережитком Средневековья, воплощенным анахронизмом для своего времени, а мы с тобой люди XX века, не боящиеся призраков…
Шура, если мой первый отъезд в Винницу вызвал в тебе такую бурю, то как же ты реагировала на второй?! Шура, и как только ты могла вспомнить, что существует слово «ревность»?! Как ты могла произнести его? Ты пишешь, чтобы я только не подумал, что ты ревнуешь, и через день снова повторяешь это уверение. Но ведь «qui s’excuse s’accuse!»…[181] Мне даже в голову не приходила такая мысль!
Шурочка, где вдруг остался наш «легкий и свободный брак»? Где его легкость? Ведь где имеется намек на ревность, там уже нет полной свободы… В какие сети ты запутываешь нашу простую и ясную любовь? Куда ты ведешь ее? Зачем ты упоминаешь о том, как ты отнесешься к какому-нибудь новому моему увлечению? Зачем ты мне советуешь уйти от тебя?
Несколько раз внимательно прочел твои письма, и сильно грустно мне стало, грустно и обидно… Обидно за нашу хорошую, чистую и светлую любовь, ничем не омраченную… Я думал, что слово «ревность» никогда не будет нами употреблено серьезно, даже в виде предположения… «Что это у вас за таинственное существо – любовь?» Откуда у вас все эти мучения, сомнения, терзания?.. Почему вы не удовлетворяетесь чистыми и ясными контурами, единственно важным?.. Откуда все эти наслоения, этот туман, которым вы окружаете ясное чувство?..
Шурочка, ведь основные линии так просты: ты меня любишь, я тебя люблю, мы дополняем друг друга. Ты в мои здравые и холодные рассуждения вносишь элемент теплого чувства, стремления ввысь. Я же вношу некоторый порядок и систему в бурный поток переживаний и настроений. Оба мы имеем одинаковые интересы, одинаковые стремления. Мы хорошие товарищи по работе. Для меня работать с тобой, думать с тобой – это великая потребность и большая радость. Для тебя, я знаю, тоже…
9-го апреля*
Не окончил я вчера этого письма, перечел его и задумался. Стало совестно, понял, что пишу не то, совсем не то, что нужно мне писать. Я пишу о Дон-Кихоте, о людях XX века… Кому это нужно? Для чего?
Не мог я вчера окончить письмо, и совестно было отсылать его так. Сегодня я хотел тебе писать уже совсем по-другому, и вот, получаю твое заказное письмо от 5-го апреля. И еще более совестно сделалось мне. Я понял, что мои трезвые, слишком трезвые фразы банальны и пошлы, что они недостойны не только тебя, но даже меня, что я маленький и глупый, совсем глупый перед тобой, моей великой своей любовью, своим сердцем Шурочкой. И все-таки я посылаю тебе вчерашние строки. Читай их и знай, как пошло иной раз может писать твой Ежка. Я не считаю себя вправе скрывать от тебя то, что уже раз написано для тебя. Это твоя собственность, ты ею располагаешь. Я знаю, ты будешь милостивым судьей…
Шурочка милая. Вот, я всегда проповедовал, что следует обращать внимание только на главное, существенное, а тут сам впал в ту же ошибку: я заметил наслоения, туман и пропустил, упустил из виду то всеобъемлющее и всеохватывающее чувство, которое скрывается за этими наслоениями… Я, столь всегда готовый учить и поучать других, сам себе выставил testimonium paupertatis!..
Шурочка, я сам вчера находился в тумане. Этот туман спал, я опять зряч, я опять вижу и тоже непосредственно ощущаю тебя… Ты моя хорошая, ты моя единственная… Нет, Шурочка, наш брак и легок и свободен, и только слепой мог вчера утверждать обратное! Ты мне веришь? Но что же я спрашиваю, – конечно, веришь, ведь я же это сейчас так ясно, так несомненно чувствую! Да, да, конечно, я тебя понимаю, как и ты сейчас понимаешь меня.
180
В самом начале письма вклеена вырезка с цитатой из рассказа А. Н. Толстого «На горе» (Русские ведомости. 1915. 22 мар., № 67. С. 2–3): «Получил твой ответ на мое последнее письмо. Одного я никогда не пойму, – из каких точек и запятых ты вывела, что я тебя не люблю. Объясни мне, кроткая, умная Даша, что это у вас за таинственное существо – любовь? Я думаю о тебе, забочусь, ты мне дорога, я тебе, кажется, еще не изменял и думаю, что не изменю; одной тебе на свете пишу письма, и меня сбивает с толку твой постоянный припев, вечное уныние: “ты меня не любишь”…»
181
Qui s’excuse s’accuse (франц.) – Кто извиняется, тот сам себя обвиняет.