Письма с Первой мировой (1914–1917)

Ты еще не знаешь, как я провел эти последние дни. О первом впечатлении я тебе уже писал: я попал в тихое болото, где нет сильных страстей, где всё чинно-благородно. Это впечатление остается у меня и сейчас. Мой предшественник не приехал и до сих пор. До сегодняшнего дня я его ждал, не хотел идти в околоток и принимать дела под эгидой зауряд-врача, который и так уж слишком о себе высокого мнения. Но дольше ждать было неловко, и сегодня я впервые пошел на место новой службы. Но предварительно расскажу о том, что было раньше.

Третьего дня утром я был опять в канцелярии, говорил с полковником. Он был очень предупредителен и любезен и просил меня всецело рассчитывать на него, – он со своей стороны всегда готов пойти мне навстречу во всех наших нуждах. У меня получилось впечатление, что он это обещает не только на словах. Я думаю, что мы с ним ссориться не будем. Вечером того же дня я зашел к бригадному врачу, о котором я тебе уже писал. У него же застал еще старшего врача соседней Орловской дружины, из ополчения, бывшего земского врача. Разговорились. Люди они хорошие, особенно мне понравился коллега из дружины Мокрушин[182]. Достали мадерочки, достали графинчик с настоечкой и премило закусили и выпили.

Старик, бригадный врач Хрущев дал мне ряд полезных советов, покровительствовал, но всегда прибавлял: «Это Вы сделаете, как Вы сами хотите. Мы в это вмешиваться не станем. У нас старшие врачи совершенно самостоятельны». Советовал он мне также немного прибрать к рукам зауряд-врача, который себе позволяет очень много вольностей. И правда, я удивляюсь, как всё это в дружине ему сходит. Нет, положительно я в какие-то Палестины попал! <…>

Показал мне Хрущев комнату моего предшественника Петропавловского (надворный советник!)[183], который живет в той же квартире, что и он. Она большая, но довольно скудно меблированная (нет шкафа) и темноватая. К тому же она дорога (20 р.) и находится на первом этаже (нельзя оставить открытыми окна). За обед хозяйка берет тоже 20 р. Я думаю, что устроюсь в другом месте, но до сих пор квартиры не искал, – лень. Сижу еще в паршивом «Метрополе».

Вчера утром зашел в канцелярию и взял полевых порционных 105 рублей. Из этих денег я уже отослал сегодня 50 рублей: часть в Винницу (я товарищам задолжал перед Киевом 100 р.), часть старушке Мазур. Больше вчера никуда не ходил. Вечером уже получил два раза через вестового официальные бумаги. Я уже преспокойно спал!..

Тогда я решил сегодня утром взяться, наконец, за свои обязанности и пошел в околоток. Мой младший товарищ, Борис Владимирович (Барух Вольфович) Равинский уже принимал амбулаторных больных. Он мне показал старшего фельдшера, с которым я затем и обошел все помещения.

Можешь ли ты себе представить своего Ежку в роли старшего врача? Мне кажется, что мне удалось выдержать тон ласковой строгости. Побывал я везде, залез и на чердак, заглядывал во все шкафы, во все ящики, – осмотрел решительно всё. Затем взялся за книги по хозяйственной и статистической и аптечно-медицинской части. Всё расспрашивал до мельчайших подробностей. В итоге заставил мне к завтрашнему числу отворить все окна, перемыть их, убрать от мусора чердак и кладовые, вымыть полы, поставить два шкафа и уложить в них все книги, которые сейчас валяются по подоконникам, привести все книги в порядок (собрать листы), приготовить всё аптечное, медицинское и инвентарное имущество!..