Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Сегодня в комиссии председатель переговорил с членами ее, и они все решили требовать объяснений. Сейчас он составляет необходимую бумагу со ссылками на статьи закона и т. д. и потребует применительно к моему случаю изменения решения. Завтра утром с фельдшером пошлет «срочно» в Подволочиск. Думает, что ответ будет самое позднее послезавтра. В случае если ответ будет уклончивый, он всё же от себя напишет официально П. П., что в изменении резолюции от такого-то числа на основании бумаги из Подволочиска такому-то разрешается отпуск на такой-то срок. Он за это дело взялся горячо, и я сильно верю, что вскоре же он доведет дело до благополучного конца. Если же ответ будет прямо отрицательный, что едва ли вероятно, то он пойдет по следующим инстанциям. Во всяком случае на этом решении не помирится…
Странно, что находятся чины военного ведомства, которые упорно стремятся обременить госпитали, несмотря на общую ясно выраженную тенденцию по возможности разгружать их, давать офицерским чинам возможность обходиться без их услуг!.. Ведь на одном только моем отпуске казна выиграет 158 р., которые мне пришлось бы иначе выплачивать (походно-порционные за полтора месяца)!
А я сегодня не вытерпел, упаковал уже свои вещи. Чувствую себя значительно лучше и физически, и нравственно. Только почему-то дергает правое ухо, и как будто хочет начаться насморк. (Уж раз человек о насморке пишет, значит здоров.)
Сегодня мы с П. П. опять ни слова. Этот грубый тон я ему больше не прошу.
От тебя нет писем и, вероятно, больше не будет, ведь ты думаешь, что я нахожусь в Киеве. А посылать опять телеграмму до полного выяснения вопроса мне не хочется. И так раскаиваюсь, что огорчил тебя и родных ею. И обнадеживать, когда, кто знает, опять возможно разочарование… Нет, уж лучше подождем еще 2–3 дня.
Во всяком случае, я теперь имею авторитетного защитника, горячо взявшегося за мое дело. Будем надеяться, милая моя Шурочка. И ты будешь бодрая и встретишь меня с ясным взором, и не останется ни следа горечи от всех этих огорчений и разочарований. Ведь, Шурочка, мы с тобой люди сильные и умеем переносить не только счастливые безмятежные дни… О, Нагу, Нагу, где ты?
До скорого свидания, моя милая*.
Полнею и поправляюсь несмотря ни на что.
* Далее приписка на полях письма.
47.
Волочиск, 5-го декабря 1914
Как скучно, Шурочка, без писем от тебя. Осужден я теперь сидеть без известий из Москвы. Как это обидно! И всё эта ужасная неопределенность. Когда она разрешится?
Сегодня здесь в Волочиске неожиданно было какое-то высокое начальство, ходило по госпиталям. В нашем не было, но, может быть, будет завтра. Вот я и боюсь, как бы не получилась заминка моему делу, ведь теперь им всем не до меня… Так и живешь в постоянном трепете, терзаем от надежды к унынию. Поговоришь с председателем, снова является уверенность в конечном успехе, ведь нет никакой логики в том, чтобы мне оставаться здесь. Но уйдешь от него, пройдет немного времени, и снова червь сомнения заползает в душу, так и гложет. Какая тут к черту логика!..
Сегодня я к нему не ездил. Если до завтрашнего дня не будет никаких известий, то завтра вечером опять поеду к нему. А пока я сегодня получил за обеденным столом в присутствии П. П. от него через письмоводителя официальную бумагу, в которой он мне «предлагает отправиться для дальнейшего лечения в Киевский военный госпиталь, об отъезде же донести ему»! Какое продуктивное бумагомарание! При этом он мне ни слова. Я расписался в получении бумаги и тоже ни слова. Если он желает узнать о моих намерениях, то пускай меня спросит на словах, а не пишет какие-то бумажки себе на потеху. Противно, Шурочка!
Поскорей бы настал завтрашний вечер, узнать как обстоят дела!
Шурочка, физически я себя чувствую значительно лучше, а дух изнывает, утомлен. Господи, когда же мы увидимся?
Сегодня получил открытку от матери, ответ на мое письмо, где я писал, что мне дали полтора месяца отпуск. Она выражает такую радость… А теперь она уже получила мою телеграмму…
Как-то мучаешься и терзаешься неизвестностью, ты, моя милая Шурочка, моя дорогая жиночка? Каково-то тебе? Тоже несладко! Терпи, казак, атаманом будешь, – вот чем приходится утешаться. Нет, этого не может быть, мы должны скоро увидеться и увидимся.