Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Стал искать по гостиницам. Они здесь почти все скверны, грязны и недешевы. Оказалась одна только что отремонтированная, не еврейская, чистая и светлая. И вот я снял в ней комнату на третьем этаже (этажи низкие) с балкончиком. Обои новые светлые, мебель, хотя и старая, но чистая, вновь обитая, тюлевые (кажется, так называется) занавески, кровать пружинная. А главное, пол и двери с окнами только что выкрашены масляной краской, – значит, чисто. Вот я здесь и устроился по-домашнему, развесил свои карты, набил комод. Получилось приветливо и уютно. А ты ведь знаешь, как необходимо это мне (да и не только мне!) для душевного спокойствия и равновесия. <…>
Сегодня проверял имущество, осматривал всё. Как всё примитивно! Но лекарств достаточно, даже больше, чем в нашем госпитале, ведь тут никто не вычеркивал из списков то, что можно получить бесплатно… Ввожу кой-какие нововведения и изменения – новая метла!.. Вот меня перебили, – пришел вестовой с предписанием от командира явиться завтра к 10-ти часам в губернское присутствие… Опять комиссия! Но, впрочем, это ненадолго, ведь сейчас как раз мобилизация ратников[184].
Шурочка, пиши мне теперь не «до востребования», а так: Житомир, Михайловская улица, д. 9, гостиница «Орион». Ведь я теперь в культурной местности живу! Шурочка, прости канитель, будь добра и выпиши мне сюда Р. В. за весь апрель и май. Я без них как без глаз! Потерял счет письмам, запутался. Написал, что 15-е, верно ли?
Целую тебя, моя милая, крепко, крепко.
16.
Житомир, 13-го апреля 1915 г.
Шурка милая, второй день нет от тебя писем, а я так надеялся получить сегодня целых два! Я огорчен!..
Сегодня с 10-ти утра и до 5-ти вечера сидели в губернском присутствии. Был перерыв в полчаса, во время которого был подан кофе и вкусные бутерброды. Подан был и какой-то ликер, от которого я, впрочем, отказался!.. Вот так решаются судьбы людей! Я несколько раз невольно подумал: что, если бы посадить тебя на мое место! Как бы ты мучилась и терзалась, не зная, не решаясь высказаться определенно… Ведь с какой мольбой иной раз смотрят на тебя, как трудно бывает высказаться! Да еще при такой спешке! Мы сегодня пропустили 180 человек. Завтра опять будет заседать комиссия. Не знаю, назначат ли и завтра меня, сильно надеюсь, что нет.
Моя комнатка мне нравится всё больше и больше. Хочется тебя сюда! Я себе всё время представляю, что если бы ты была здесь со мной! Зажили бы!
Всё время ставлю восклицательные знаки. Неужели я такой восторженный человек? А выходит как-то невольно.
Сейчас фиксировал и купал все снимки, подготовленные еще в Виннице, что-то около 60 штук! Уже темнеет, видна красивая луна среди серебристых туч… Сейчас иду в баню. Устал, хочется спать.
Что ты там в Москве поделываешь? Неужели еще долго ты будешь находиться в Москве, а я здесь в Житомире? Этого не должно быть. Это слишком глупо! Ты ведь со мной согласна? Ну, впрочем, я скоро поеду к тебе, дай обосноваться.
Жду от тебя писем. Как твое настроение?
Милая ты моя.
Твой Ежка.
17.
Житомир, 19-ю апреля 1915 г.
Шурка милая, пишу тебе утром, еще не побывав на почте. Буду тебе теперь опять писать всегда по утрам. Это самое лучшее время, лучше и складнее работает голова, и нет еще подавляющих впечатлений дня.
Вчера вечером возвращался из бани при роскошном лунном свете… Фонари, конечно, не горели на улицах. Для тебя это тоже знакомая картина, а я всё примечаю и отмечаю. Нет, некоторое время пожить в провинции не мешает столичному жителю. Это любопытно и поучительно. Жаль только, что попал я в еврейское гнездо, собственно говоря, это даже не Житомир, а Жидомир. В закоулках и переулках всюду быстро трещат на жаргоне, а в кофейнях и ресторанах интеллигенция говорит по-польски. Через комиссию больше половины проходят евреи, а остальное делится главным образом на немцев-колонистов и малороссов. Этих немцев сплошь да рядом никак не отличишь от русских: и общий habitus[185], и типичная хохлацкая речь, и даже иной раз фамилия (встречались мне немцы Ивановы и Поповы).
Насколько здесь провинция отстала от текущих событий, видно по тому, что до сих пор в полной неприкосновенности все муниципальные вывески: «С.-Петербургская улица», а на главной, на Киевской, имеется вывеска книжного магазина, на одной половине которой крупным шрифтом написано: «Buch=Kunst=u. Musikalienhandlung»![186] <…>
184
Ратники – рядовые ополченцы, т. е. мобилизованные во время войны мужчины призывного возраста до 43 лет, способные носить оружие и не числившиеся в войсках (на действительной службе и в запасе). Ратники подразделялись на два разряда: ратники 1-го разряда предназначались для службы в полевых условиях, а ратники 2-го разряда – для службы в тылу.
185
Habitus (лат.) – телосложение, свойство.
186
Buch=Kunst=u. Musikalienhandlung (нем.). – Книги – Искусство и Музыкальный магазин.