Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи

Вы не собираетесь выпустить восстановленную режиссерскую версию?

Не думаю, что у меня есть на это силы. Я мог бы это сделать, когда мы выпускали лазерный диск, но выкапывать все эти материалы — процесс очень дорогой, потом бы мне пришлось монтировать фильм заново, все это стоило бы сотни тысяч долларов[254]. На это мне никто не дал бы денег — в первую очередь потому, что фильм не принес никакой прибыли. Сократив фильм, мы так и не добились того, чтобы его выпустили на экраны как положено, — а именно к этому я прежде всего стремился. Два часа двадцать минут вполне бы меня удовлетворили (и фильм от этого стал бы гораздо лучше), но в итоге его дорезали до двух.

В конечном итоге у меня появилось ощущение, что в «Коламбии» сидят настоящие предатели, потому что они сделали сто семнадцать копий на всю Америку, тогда как даже арт-хаусные фильмы часто идут в четырехстах копиях. Его показали в пятидесяти двух кинотеатрах, и он принес хорошие деньги и рецензии, каких не было со времен «Последнего императора», но дальше они его крутить не захотели[255]. В тот момент они приводили в порядок свои финансы, пытаясь продать студию компании «Сони», и обнаружили, что, если они не будут тратиться на маркетинг и производство, у них все сойдется. Другие картины тоже от этого пострадали, но мы были самой очевидной жертвой. Журналиста, выступавшего на нашей стороне, даже перестали допускать на маркетинговые совещания. Так что мне пришлось обратиться к Ларри Эстесу из «Ар-си-эй Коламбия видео», который за семь миллионов приобрел права на видеоверсию, и попросить его узнать, что происходит, поскольку здесь затрагивалась в том числе и судьба его вложений: они принесут меньше прибыли, если фильм не пройдет с успехом по кинотеатрам. Он сказал, что никогда не видел ничего подобного: эти люди занимались главным образом тем, что доказывали свою правоту и даже приводили результаты экзит-поллов, чтобы доказать: картина будет иметь успех только в крупных городах.

Интересно, что в тех местах, где картину выпустили в нормальном количестве копий и с серьезной поддержкой (особенно во Франции и в Испании), она сразу заняла первое место в прокате и удерживала его на протяжении пары недель. Но дистрибьюторы всегда оценивают тебя по предыдущему фильму; они знали «Бразилию» и поэтому решили, что на этот раз я опять снял сложный фильм для взрослых. Французского дистрибьютора мне удалось убедить в том, что это семейная картина. Я предложил показывать ее дневными сеансами. Они так и сделали, и картина имела огромный успех. В Англии ее просто не заметили. В прессе было много разговоров о том, что съемки вышли из-под контроля, о том, какое это величайшее бедствие, — все говорило за то, что фильм будет громким. А потом он выходит на экраны, никакой рекламы нет, и никто на него не идет. В «Коламбии» были почему-то убеждены, что, когда фильм пройдет в Германии, они смогут понять, какая прокатная судьба ожидает его в Штатах. Германия была первой страной, где фильм вышел на экраны, и немцам он страшно не понравился. Осмелюсь предположить, что, если бы немец или русский вдруг пришли и сняли «Тома Сойера», нам бы это тоже показалось слишком самонадеянным. Реакция, которую я уловил на пресс-конференциях в Германии, сводилась к опасениям насчет того, что «Мюнхгаузен» слишком экстравагантен. Последним олицетворением столь же необычайного вранья, мечтаний и великих планов для них был Гитлер; было видно, как немцы отстраняются, не желая признавать, что ложь может быть куда более могущественной, чем правда. Плюс, разумеется, раздражение по поводу того, что я взял их классический фильм и сделал римейк по собственному образу и подобию. Единственным местом в Германии, где фильм удостоился положительных рецензий, был Мюнхен.