Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи

Борьбу за понимание Александром II чести и достоинства России выиграли военные уже тогда, когда Милютин провозгласил: «Вера в святость слова Царя не должна ничем помрачиться»783. Насколько это было важно для самого императора, можно судить по тому, что он счел невозможным отказаться от положений Московской речи, и по тому, что он счел необходимым сослаться на нее в Манифесте об объявлении войны Турции: «Исчерпав до конца миролюбие Наше, Мы вынуждены высокомерным упорством Порты приступить к действиям более решительным. Того требуют и чувство справедливости, и чувство собственного Нашего достоинства (выделено мной. – О. А.). Турция, отказом своим, поставляет Нас в необходимость обратиться к силе оружия. Глубоко проникнутые убеждением в правоте Нашего дела, Мы, в смиренном уповании на помощь и милосердие Всевышнего, объявляем всем Нашим верноподданным, что наступило время, предусмотренное в тех словах Наших, на которые единодушно отозвалась вся Россия (выделено мной. – О. А.). Мы выразили намерение действовать самостоятельно, когда Мы сочтем это нужным и честь России того потребует. Ныне, призывая благословение Божие на доблестные войска Наши, Мы повелели им вступить в пределы Турции»784.

Итак, слабая оппозиция войне была преодолена. Обручев уже в марте 1877 года закончил разработку окончательного варианта своего плана войны с Турцией – «Соображения на случай войны с Турцией весной 1877 года». Николай Николаевич внес в этот план значительные изменения сравнительно со своими предложениями от 1 октября 1876 года. Ситуация требовала этих изменений – ведь Обручев по-прежнему исходил из необходимости скоротечной войны: «В течение зимы турки успели значительно развить свои силы, стянули все что можно на Дунайский театр, увеличили число судов на Дунае, усовершенствовали крепости, дополнили их вооружение. Вместе с тем пыл в славянах ослабел, сербы совершенно сошли с поля, а румыны, рвавшиеся осенью идти в авангарде нашей армии, чуть что не отказываются от всякого участия в войне»785.

Учитывая эти изменения и по-прежнему слабые финансовые возможности России, Обручев вновь предложил план молниеносного разгрома Турции, предусматривавший взятие турецкой столицы. Но главное – не время, отведенное автором плана на завершение операции, а способ достижения успеха. Как позже отмечал Г. И. Бобриков: «Сломить сопротивление Турции несколькими корпусами, или большею частью всех сил государства, – две вещи, влекущие за собой не только совершенно разные, но даже совершенно противоположные политические последствия. В первом случае получается высокое представление о могуществе, ставящее победителя на пьедестал обаятельного нравственного влияния и способное внушить противникам серьезную острастку. Во втором случае, наоборот, наступает минута разочарования для союзников, ободряются враждебные силы»786.