От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)

Итак, с сельским хозяйством дело обстоит легко и просто. Надо только соединить улучшенные способы производства с общинным режимом нашей деревни. Это соединение даст России наиболее совершенный социально-экономический строй, какой только можно себе представить.

Однако, как-никак, в России, наряду с сельским хозяйством, есть и обрабатывающая промышленность, существуют фабрики и заводы. Как быть с ними, – с этими «примесями», говоря языком Червинского? Но и этот вопрос разрешается Червинским с большой простотой и легкостью. «Наш общинный режим, – говорит он, – может и должен переделать посторонние примеси по своему образцу и подобию. Прежде и раньше всего эта переделка должна коснуться так называемой фабричной деятельности». Нам нужно развивать ремесло в селе. Это даст возможность усвоить технические и другие усовершенствования и в то же время переварить заимствования сообразно своим внутренним требованиям.

Если таким своеобразным путем пойдет экономическое развитие России, то не менее своеобразно пойдет и политическое ее развитие. Мы уже видели, с каким недоверием относится Червинский к западно-европейскому парламентаризму. Его он считает страшно противоречащим всему нашему историческому развитию. «В Европе, – говорит он, – известные права получала сначала небольшая группа лиц. У нас же всегда делалось иначе. Не тревожа древности с ее вечем и земскими соборами, припомним, что право быть присяжным заседателем и участвовать в земском самоуправлении получили все сословия одновременно. И прошлое и настоящее заставляет думать, что и впредь это останется единственным прочным и вместе с тем истинно национальным путем, соответствующим всему складу нашего общества… Многое из того, чем давно пользуется Европа, мы можем получить только тогда, когда крестьянство по своему развитию будет способно им интересоваться[209]. Поэтому возвысить землевладельца до уровня цивилизованных потребностей является не только делом простого честолюбия, но самой жизненной задачей высших классов общества… Общественное распределение сил сложилось у нас, как и везде на свете, долгим историческим путем… Остается, значит, не мудрствуя лукаво, сделать стихийное сознательным, по крайней мере, настолько, чтобы самые элементарные потребности цивилизованной жизни не оставались ему чужды. Такой путь предписывается больше чем простым благоразумием – прямою неизбежностью».