Гражданская рапсодия. Сломанные души
- Автор: Велесов Олег
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Гражданская рапсодия. Сломанные души». Краткое содержание книги:
Роман о людях, пытающихся жить и любить на фоне того хаоса, который называется революцией.
От автора:
Это не экшен с морем крови, это сермяжные будни начала гражданской войны. Здесь нет «хороших» белых и «плохих» красных, здесь все хорошие и все плохие. На войне — а тем более на гражданской войне — ангелов не бывает, и кровь льют одинаково с обеих сторон, и одинаково казнят, не считаясь ни с какими правилами.
Толкачёв открыл глаза. В обрамлении яркого электрического света стоял Морозов.
— Сашка… Что случилось?
— Мне кажется, ты уснул и говорил во сне.
— Что говорил?
— Я не понял. Звал кого-то.
Толкачёв встряхнул головой, глаза слипались, тело ломило от боли. Он спал всего несколько минут, несколько красивых, но коротких минут, и отдохновения это не принесло.
— Устал.
— Все устали.
Да, действительно, устали все, и даже Морозов, всегда такой живчик, осунулся, потемнел и выглядел вялым.
— Вставай, Володя. Михаил Афиногенович ждёт офицеров в кабинете на втором этаже. Пойдём. Он хочет сообщить нечто важное.
— Важное? — повторил Толкачёв. — Важное… Сейчас всё важное.
Вставать не хотелось совершенно, не хотелось даже думать о чём-либо, и Толкачёв всячески стремился оттянуть ту минуту, когда снова надо брать себя в руки и возвращаться в строй. Если бы Сашка ушёл, это было бы сделать проще. Он бы снова закрыл глаза… Но Сашка не уходил, стоял над ним подобно часовому, а вокруг суетились юнкера. Возле стойки портье чистил пулемёт Самушкин, рядом Черномордик набивал ленты патронами. Родзянко в паре с долговязым юнкером переносили цинки ближе к столовой комнате. Надо полагать, они устали не меньше его, и всё же… Толкачёв пересилил себя, встал.
— Ну, если важное, веди меня, Сусанин.
Сашка натянуто улыбнулся, взгляд его потеплел, но остался таким же блёклым.
Поднявшись на второй этаж, Толкачёв столкнулся с двумя барышнями в бумазейных платьицах — два белоснежных ландыша лет пяти и трёх. Они бегали по коридору, играли в салки. Это их смех был слышен внизу. Увидев незнакомого мужчину в тяжёлой мокрой шинели, барышни замерли. Та, что помладше, склонила головку и сунула пальчик в рот, старшая почтительно присела в реверансе, потом взяла сестру за руку и повела её в дальний конец коридора, где под широкими листьями фикуса сидела на табуреточке пожилая женщина, их няня, и вязала. Толкачёв мимоходом подумал, что в столь поздний час дети должны спать, но мысль как пришла, так и исчезла.
Морозов приоткрыл дверь кабинета начальника школы, спросил разрешения войти, и, получив его, вошёл. Толкачёв проследовал за ним. Вдоль стен на стульях сидели офицеры, курили, говорили между собой вполголоса. Полковник Мастыко стоял у окна, скрестив руки на груди. Толкачёв приготовился выслушать замечание, но полковник не стал вменять ему за опоздание, а просто указал на свободный стул.
— Все собрались? Тогда начнём, — Михаил Афиногенович выпрямился, офицеры разом умолкли. — Два часа назад мне поступило предложение от представителей Городского Совета и Военно-революционного комитета о перемирии. К сожалению, в результате начавшихся военных действий погибло несколько мирных жителей, а некоторые общественные здания получили повреждения. Это не может продолжаться дальше, поэтому нам предложили оставить город. Я это предложение принял.
Мастыко выждал некоторое время, предполагая, что кто-то захочет высказаться, но офицеры молчали, и только молоденький прапорщик, видимо, из последнего выпуска, часто закивал головой. Полковник продолжил.
— Нам предоставляется свободный выход по улице Петровской до Артиллерийских складов, и далее мимо котельного завода на Марцево. По пути у вокзала, я надеюсь, мы сможем соединиться со взводом штабс-капитана Левицкого.
Толкачёв поднялся со стула.
— Разрешите, господин полковник?
— Да, штабс-капитан.
— Насколько, по-вашему, можно верить обещаниям товарищей из комитета?
Полковник удивлённо вскинул брови.
— Насколько можно верить? — он сделал паузу. — Насколько можно верить… Не представляю, как вам ответить. Если люди дают слово и не держат его… Но в любом случае у нас нет иного выхода, нам придётся довериться этим обещаниям. Запасов продовольствия осталось… Ковалёв?
Молоденький прапорщик подскочил.
— На три дня, господин полковник. А патронов, при той же интенсивности боевых действий, не более чем на сутки.
— А потом в штыковую на пулемёты, — негромко проговорил кто-то.
— Верно, Морозов, — согласился Мастыко, — на пулемёты. Только когда говорите, нужно вставать.
Сашка покраснел и забормотал что-то в оправдание.
— Ладно, ладно… А вы, Толкачёв, садитесь. Вы правы, к сожалению. Доверять большевикам мы не можем, и должны быть готовы ко всякого рода провокациям. Поэтому выступать будем рано утром, время начала выступления назначаю на шесть ноль-ноль. С божьей помощью да с бережением к светлому времени успеем дойти до Марцево.
Мастыко вновь обратился к Морозову.