Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

В письме к одному из приграничных воевод, Хмельницкий уверял, что не допустит вторжение крымского хана на территорию Московского государства, так как «Того не маш i не будет, штоб они мiли, царики татарские, побратавшися з нами, православную русь i вiру нашу воеват, тое не мошно…»[575]. Также и представители казацкой старшины не отказывали в «русскости» подданным московского царя. Так в январе 1657 г. полковник Иван Нечай писал царю: «а для лутчей веры руского человека, имянем Ивана Свиридова сына, с Тулы города, которой служил в полку Рипцова…»[576] Здесь отметим, что использованный термин «русский» может вполне соответствовать конфессиониму «православный». Нечай для «лучшей веры» отсылал «русского человека» не потому что он был русским в современном плане (то есть, выражаясь языком того времени, «москалем»), а потому, что он был православным. В ноябре 1668 г. посланники С. Адамович, М. Гвинтовка и В. Многогрешный, предложив прислать гетмана из Москвы, сказали: «к царскому величеству будут казацкие послы, чтобы изволил царское величество быть у них гетману русскому и войска с ним сколько изволил»[577]. В апреле 1673 г. гетман И. С. Самойлович писал царю: «…от хана крымского и от все старшины тамошние в посольстве мурза крымский Кутлубай реченный, а с ним татар 5 человек да 3 человека русских людей. Один имянем Василий Максимов сын Брюхатого, порутчик Степанова полку Зубова, другой Васмлей Прокофьев, сын Недоброго, рейтар, другой Андрей Аладырев, в розных воинских годех в плен взятые, которых отпущено во знамение смирения»[578]. В сентябре 1668 г. киево-печерский архимандрит Иннокентий Гизель писал по поводу поведения Мефодия Филимоновича во время мятежа Брюховецкого: «да он же епископ там же пред всеми имяновал себе своё на столице безчестье, что молвил, соболей ему и корму, колко хотел, не дано; и много говорил, и грубо, и сердился, и приговаривал, гоняючи вельможных панов, архиереев и людей руских…»[579]

«Руськими» или «русскими» называли выходцев из Московского государства и представители более широких слоёв казачества. Приведем несколько примеров. В челобитной сотников Левка Мишкина, Андрея Павлова и атамана Никиты Яковлева за 1659 г. говорится: «вели, государь нам, холопем твоим дать в твой государев город Грунь руского начального человека» (речь идёт о стрелецком начальном человеке)[580]. В челобитной сотников И. Андреева и И. Чорнишова говорится: «и с ними (воровскими черкасами — Д. С.) бились про твоё государево многолетнее здоровье не щадя голов своих и с нами было руских людей десять человек»[581]. Полтавский полковник М. Пушкарь, возглавивший движение казаков левобережных полков против И. Выговского, писал в Москву о планах гетмана: «как Запорожья под себя возьмет и его полковника изведёт, и ему де Выговскому с ними идти на Киев и государевых людей высечь и ляхов и шведских людей в Киеве посадить, и учиня то все, идти хочет на государевы руские городы»[582]. В 1665 г. гетман И. Брюховецкий в инструкции к послу Лазарю Горленко писал: «Для прислания на митрополию Киевскою власти руское с Москвы имеет просити, чтоб чин духовный киевский к лядским митрополитом не шетався, и чтоб Русь Малая, услышав о присланию руского на митрополию строителя, утвержалась и под высокою его царского пресветлого величества рукою укреплялась… ибо для неимения духовной власти с Москвы руского, в воинстве теперя и в державе государской шкода чинится и впредь будет…»[583].