Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины
- Автор: Степанов Дмитрий Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-010-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины». Краткое содержание книги:
Автор исследует представления об этнонациональной идентичности православного населения Речи Посполитой в середине и третьей четверти XVII в., обращая особое внимание на соотношение этнических и конфессиональных дискурсов в общественном сознании духовенства и политической элиты украинских земель с 1648 по 1681 гг.
Такое договорное отношение к царской власти, безусловно, являлось откликом «рыцарского» самосознания Хмельницкого и старшины. Залогом по отношению к власти монарха, пускай даже и православного, была его присяга подданным на их права и «вольности». Царь должен был подтвердить политический статус казацкой верхушки именно как «православный монарх». Польский король нарушил «вольность», покусился на «стародавнюю религию греческую», чего не мог сделать русский царь по той простой причине, что сам был православным.
Интересны в связи с этим материалы переговоров об исполнении Гадячского договора. Во-первых, Выговский и его окружение разделяли собственно «народ русский» и «простой народ». Политический «народ русский» во время переговоров был еще назван «рыцарством». По всей видимости, еще одним его синонимом было понятие «войско», состоящее как из «благородных» (urodzonych) — шляхты так и из казаков. Возвращаясь по Гадячскому договору в политико-правовое пространство Речи Посполитой, Выговский снова поднял вопрос о таком праве «народа русского» как представительство в сенате[556].
Таким образом, влияние польских сословных представлений на формирование политического понимания термина «народ» кажется очевидным. При этом слова «рыцарство» и «товарищество» как бы подчеркивали равноправие всех членов этой социальной группы. Следует также отметить, что начало Освободительной войны, которая требовала от лидеров восстания активного поиска широкой социальной основы, сильно повлияло на эгалитаризм, который выражался в резком увеличении реестра.
Одновременно с этим нельзя не отметить такое важнейшее свойство «политического народа» как его право на договорные отношения с высшей властью. Это важнейшая компонента казацкого политического сознания, по всей видимости, является отголоском шляхетских «злата вольностей». Форма договора по-другому расставляла исторические акценты: вхождение украинских земель в состав Польско-литовского государства рассматривалось как добровольное присоединение в результате соглашения. Точно так же рассматривался и выход из состава Речи Посполитой и воссоединение с Русским государством. Это, безусловно, трансформировало историческую память, что не могло не отразиться на формировании протонационального самосознания.
Глава X. «Русь», «Русское» (российское) «племя» как воображаемые сообщества в сознании казацкой старшины в третьей четверти XVII в
Мы подходим к одному из наиболее важных вопросов, на который хотелось бы ответить в представленной монографии: что подразумевали представители казацкой старшины, называя себя «русскими» людьми, а свою страну — «Русью»? Какое содержание они вкладывали в понятие «русское»?
В первую очередь стоит отметить, что представители разных слоев православного общества Речи Посполитой называли себя «русскими», что очень хорошо прослеживается по источникам. Русь «сохранилась» в официальных документах польской администрации (например, «Русское воеводство») и в титулах, например, в титуле киевского митрополита. О том, насколько распространенной в церковной среде была «русская» или даже «российская» терминология было сказано в предыдущих главах. Таким образом, мы сталкиваемся с тем, что, по крайней мере, в употреблении внутри украинской элиты в XVII в. сохранился маркер идентичности, восходящий к истории государственного единства восточных славян, что уже неоднократно было отмечено в историографии.
Однако при этом не надо забывать, что русскими людьми себя называло население Московского государства, что также хорошо прослеживается по источникам. Этот факт стал основанием для историографической дискуссии, центральной проблемой которой стал вопрос о том, воспринимали ли друг друга жители Русского государства и православное население Речи Посполитой как части одного русского сообщества. Важнейшим становится вопрос о том, были ли православные подданные московских царей «русскими» для населения украинских земель.
В связи с этим в исследовательской литературе сформировалось два противоположных подхода. Изучением самосознания представителей украинской шляхты и высшего православного духовенства в первой половине XVII в. занимался канадский историк Ф. Сысин. Результатом его многолетних исследований стал ряд публикаций, посвященных деятельности и взглядам православного сенатора Адама Киселя, активного участника общественной и политической жизни Речи Посполитой. В свете основной проблемы, рассмотренной в этой части, важной для нас становится статья Сысина, посвященная формированию протонационального самосознания в среде украинской элиты в середине XVII в.[557] В более широком аспекте те же проблемы рассматривал З. Когут[558]. Оба исследователя обосновывают точку зрения, согласно которой в среде малороссийской элиты в XVII в. сложилось устойчивое протонациональное «руськое» самосознание, в определенной степени противопоставляющее себя «московскому». Фактически оба исследователя ставят знак равенства между «руським» и «украинским» в самосознании старшины и православного духовенства того времени.
556
ПКК. Т. 3. С. 315–328.
557
Frank E. Sysyn. Ukrainian-Polish Relations in the Seventeenth Century: the Role of National Consciousness and National Conflict in the Khmelnitsky Movement // Poland and Ukraine: Past and Present / Ed. By Peter Potichnyi. — Edmonton; Toronto, 1980. — P. 58–82.
558
Когут З. Коріння ідентичності. Студії з ранньомодерної та модерної історії України. «Критика». Київ, 2004.