Магнолии были свежи (СИ)

— Ну, — замялся Джон. — Вы всегда вроде бы жили в другом крыле дома, не тут… Нет, — встрепенулся он под ее тяжелым взглядом. — Тут очень мило… Диванчики, столики… — Джон откашлялся и погладил подушку. — Очень по-домашнему. Но разве…

— Нет, Джон, в том крыле всегда жила Бабушка, мы с мамой живем тут. Если тебе не нравится, то можешь перейти в Зеленую гостиную и подождать меня там, Фарбер тебя проводит. Но мне кажется, что для гостей уже довольно поздно.

Она не старалась говорить приветливо и добродушно. Джон был чужим человеком, и ей хотелось как можно скорее избавиться от него. Даже было бы лучше, если бы он перешел во владения Хильды, там бы их беседа была куда более содержательной, но сейчас одно его присутствие раздражало ее, и она искала предлог, под которым можно было его выгнать. Но Джон как будто бы и не замечал холодности ее голоса. Он вдруг выпрямился и принялся теребить бахрому.

— Мэдди, я знаю, что я не вовремя, но я пришел, чтобы поговорить с тобой.

— Это может подождать до утра, Джон, я уверена.

— Нет, не может. — твердо произнес он. — Решается моя судьба, Мадаленна.

Внутри неприятно затянуло, и она подозрительно взглянула на него. Может быть он снова решил ее куда-то пригласить, или еще чего хуже — только бы он не пришел просить ее руки и сердца. Мадаленна начала бормотать про себя спасительную молитву, но поняла, что слова вырвались из нее вслух, и Джон недоуменно смотрел на нее. Он протянул к ней руку, и она села на диван, поодаль от него. Джон подсел поближе, но Мадаленна снова отодвинулась, и он наконец оставил все попытки оказаться рядом с ней.

— Мадаленна, на скачках я повел себя как идиот. Я даже не довез тебя до дома, не позвонил, не спросил, как ты.

— Ничего страшного, Джон. Как видишь, все хорошо.

— Да, но тебе, наверное, пришлось добираться по жаркому полю… — не отступал Джон. — Я был не джентльменом.

— Не стоит, Джон, все хорошо. Меня довез мой знакомый. — воспоминание о приятной поездке возникло неожиданно, и она едва не улыбнулась. — Все хорошо, Джон.

— Знакомый? — он был явно изумлен. — Какой знакомый?

— Профессор из университета.

— А, мистер Лойтон. — в его голосе было явно слышно облегчение. — Я его помню.

— Нет, не мистер Лойтон. Мистер Гилберт.

На лице Джона быстро сменялись эмоции. Сначала там показалось недоумение, потом проявилось изумление, а после проступило тщательно скрываемое раздражение. Он не мог помнить его имени, но что-то знакомое ему чудилось, Мадаленна была в этом уверена. В конце концов Джона озарило, и пришло время открытому негодованию.

— А, это тот пижон в сером костюме. Как же, я его помню. Разве ты с ним знакома?

— Он преподаватель в нашей группе. И он не пижон, а достойный человек. — она сама удивилась твердости своего голоса.

— Вот как? — ехидно протянул Джон.

— Да. — она резко повернулась к нему. — И если ты забыл, именно он помог спасти лошадь.

Упоминание о лошади возымело эффект, и Джон смущенно замолчал. Но всего на несколько секунд. Он переменился в лице, и когда он заговорил, его голос стал отчего-то ниже, будто его сто-то снедало, и он никак не мог выразить своих чувств. Представление было настолько фальшивым, что Мадаленне было уже не смешно.

— Да, конечно, я помню… Я повел себя очень глупо.

— Джон, — она выдернула руку. — Я все понимаю и давно простила тебя, но сейчас уже достаточно поздно, и мне кажется, тебе стоит пойти домой.

Она уже встала, как Джон воскликнул, и ей пришлось остановиться. В случае чего ее друга придется провожать до двери самостоятельно; Полли была рядом с бабушкой, мамина мигрень никак не могла так быстро закончиться, а Фарбер по обыкновению был во дворе с собакой. Мадаленне стало внезапно неуютно, и она резко почувствовала душный запах одеколона Джона.

— Мадаленна, пожалуйста, дай мне еще немного времени! Я не задержу тебя надолго, мне просто надо тебе сказать очень важную вещь.

Вместе с мольбой во взгляде появилось что-то новое, решительное и упертое. Мадаленна вспомнила его хвастливые рассказы о том, как он уговаривал всех и вся и решила сделать шаг назад. В конце концов, к тому времени, как он завершил бы свой монолог, мог прийти Фарбер, и тогда она поручила бы Джона заботам дворецкого.

— Хорошо, я слушаю.

— Может быть присядем? — он кивнул головой в сторону большого кресла.

— Лучше постоим. Я слушаю, Джон.

Мадаленна надеялась, что холод в ее голосе сделает свое дело, и он поймет, что ей не до пылких признаний и удалится восвояси, но Джон наотрез отказалась понимать намеки и снова попытался взять ее руку в свою.

— Мадаленна, — начал он. — Мы давно знаем друг друга. Еще тогда, когда нам с тобой было по десять лет мы с тобой дружили, так ведь?

Это была не дружба, скорее просто знакомство; они махали друг другу рукой и здоровались — этим все и ограничивалось, но Мадаленна сочла за лучшее не спорить. Она кивнула головой, и Джон просиял.