Магнолии были свежи (СИ)
- Автор: Ann Michaels
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Магнолии были свежи (СИ)». Краткое содержание книги:
— Нет, сэр. Извините, но это видит только мой стол и изредка газета «Портсмутские новости».
Где-то совсем рядом раздался взрыв хохота, и он увидел, как быстро напряглась мисс Стоунбрук. Она словно заледенела от этого светского внезапного укола. Он и сам почти что забыл, что находится на важном приеме, с танцами и парадным ужином. С тех минут, как он зашел в кухню, его не покидало самое приятное и давно забытое ощущение, что он в гостях у своего хорошего друга. Где никто и никому ничего не должен, где беседа идет не вымученно, а плывет сама по себе, и тишина возникает не внезапно и неловко, а очень гармонично. Да, вот это слово. Гилберт чиркнул спичкой, и в свете огня лицо Мадаленны стало золотистым. Гармония, она была только внутри этого дома, причем на этот раз в самом прямом смысле. И маленькая печка в кухне, и сад, и деревянный, изрезанный карандашом и перочинным ножом, стол — во всем этом была давно ушедшая гармония. И ему на удивление было хорошо.
— Как родился этот сад? — он нарушил тишину первым.
— Бабушка никогда не любила настоящие цветы и повсюду ставила восковые, а меня они пугают, — Мадаленна едва заметно поежилась. — Они какие-то неживые. Но ведь от этого видеть подсолнухи и фиалки хотелось только больше, а теплиц мистера Смитона мне не хватало. Вот мы с мамой и посадили все тут, подальше от Бабушки.
— Целый таинственный сад. Как там у Теннисона… — он припомнил строчки старинной песни. — «И целый рой блестящих мотыльков стремится в сад тот, где…» Где, мисс Стоунбрук?
— «Где дева, что в серебряном обличье на шелковом холсте багровый вечер вьет».
— Вот сад, — он встал с табуретки, и та скрипнула. — Вот дева, и не хватает только злого волшебника.
Сзади них снова раздался смех, и Эйдин встал. Пошлость и вульгарность настоящего приема могли все испортить, и надо было уходить, пока кто-то еще не узнал про это место. Среди общего гомона раздался громкий голос Роберта. Он был уже порядочно пьян.
— Вот и ваш злой волшебник. — пробормотала Мадаленна и быстро взяла ключи со стола. — Сэр, нам лучше закрыть сад.
— Полностью согласен.
Они быстро прошли аллею, и Мадаленна оглянулась — не было ли где неровной тени, что могла увидеть их. Но поляна была чиста и пуста, и смех раздавался где-то слева. Ключ быстро повернулся в замке и спрятался в глубоком кармане передника.
— Кстати, пожалуйста, не принимайте слова Роберта на свой счет. Он мало что понимает и так, а когда напивается, так и вовсе перестает понимать, что несет.
— Вы защищаете его? Не знала, что он ваш друг.
— Они все мне не друзья. — и после паузы продолжил. — А для вас, как я понимаю, они и вовсе случайные люди. Так зачем обращать внимание на тех, кто для вас незначим?
— Вы правы, они для меня никто. — сурово кивнула Мадаленна. — Но у них нет права говорить о моем отце так. Они ничего не знают о его трудной работе. Как долго он стоит под палящим солнцем, обливается потом, чуть не лежит неделями с мигренью, и все только ради того, чтобы достать один черепок, который будет потом стоять в Национальном музее.
— И вы думаете, что им это можно объяснить?
— Нет. Но в этот дом они больше не войдут.
Мадаленна не сказала больше ни слова, и через несколько минут они снова очутились около парадного входа. Тут было пусто, стояли припаркованные машины, и было слышно редко хрипение машинного радио. Эйдин посмотрел на часы — было уже полдесятого, ему нужно было быть дома ровно через час. Разумеется, Линда еще не вернулась с приема, да и для Джейн совсем «детское время» — скорее всего, он снова будет с Бассетом. Или нет, он лучше заглянет в клуб. Сейчас ему меньше всего хотелось ехать в свой дом, который до ужаса напоминал парадные коридоры вдовы Хильды Стоунбрук. Решено, на это лето они отправятся в Италию, и никаких громоздких вилл и особняков, только скромный домик около залива.
— Тогда я вынужден попрощаться. — неровная тень от уличного фонаря изобразила на ее лице сожаление. — Нужно успеть добраться до Лондона, пока мост не закрыли.
— Что ж, тогда до свидания.
Она протянула руку для пожатия, и он крепко пожал ее в ответ.
— Должен сказать, что я был несправедлив к вашему сочинению. — она изумленно посмотрела на него. — Может быть я и не имел права так говорить о нем, но…
— Сэр, — осторожно прервала его Мадаленна. — В первую очередь вы наш преподаватель, и ваша критика была обоснована.
— В таком случае, нам пригодится первая часть цитаты «Разделяй и властвуй». Согласны?
Ее улыбка была ответом, и Эйдин почувствовал, как на сердце у него полегчало. Он был рад этому знакомству, этому приятельству. Искренне рад.
— До свидания, мисс Стоунбрук.
— До свидания, сэр.
— Желаю вам долгого терпения и спокойной ночи.
— Боюсь, одно исключает другое.
Гилберт усмехнулся и почти сел в машину, как на дорогу к дому вывалился полупьяный Роберт, отчаянно пытавшийся что-то произнести. Мадаленна отступила назад в темноту, и ему пришлось подойти обратно к дому. Роберт отчаянно пытался кого-то найти, чье-то имя все повисало в воздухе, и они никак не могли, понять, о ком именно он говорит.
— Не волнуйтесь, мисс Стоунбрук. В таком состоянии он почти безобиден. Единственный урон, который вы можете понести — две-три разбитые вазочки.
— Надо позвать горничную.
— Эйдин! — наконец выговорил Роберт и упал в объятия приятеля. — Дорогой мой, наконец-то я тебя нашел!
— Ну вот, а говорили не друг. — пробурчала Мадаленна.
— Помилуйте, мисс Стоунбрук! — воскликнул Гилберт; он едва удерживал Роберта. — В таком состоянии для него друг каждый, кто сможет его удержать. Роберт! Роберт, чтоб тебя! Прошу прощения, мисс Стоунбрук, само вырвалось. Роберт, да очнись ты наконец!
И в этом свете вращалась его дочь! Нет, решено, ни в какой клуб он не поедет, зато будет ждать свое семейство дома для важной беседы. Никаких приемов, никаких раутов, никаких концертов, все равно у всего этого один итог — дорогой костюм валяется в ближней канаве.
— Эйдин, пожалуйста! — жалобно протянул Роберт. — Пожалуйста… Довези меня до дома…
— Этого еще не хватало! — рассердился Эйдин и слегка встряхнул своего приятеля. — Я тебе такси? Мисс Стоунбрук, — Мадаленна все еще стояла на пороге дома и наблюдала за всем из-за дерева. — Идите лучше домой. Вам не стоит такое видеть. Да и слышать.
— Я бы с радостью, но если ему станет плохо, мне нужно будет вызвать врача.
— Поверьте, этому ничего не сделается. Роберт!
— Но… Дело в том… Что я уже отослал шофера… Мисс Стоунбрук! — внезапно встрепенулся Роберт и попытался вывернуться из хватки Эйдина. — Мадаленна! Я вспомнил! Мадаленна!
Если она и была напугана, то вида не показала. Она вышла из своей тени и теперь стояла под фонарем, как серебристый призрак — суровая и строгая.
— Я… — Роберт опасливо покосился в сторону Эйдина и моргнул. — Ваш отец замечательный парень! Отличный! Да… Знаете, мы с ним так много общались… Ну тогда…
— Я очень рада, мистер Сандерс.
— В общем, я… Прошу… Чего же я прошу? — он меланхолически посмотрел на свои брюки и стукнул себя по лбу. — Точно! Я прошу у вас прощения! Я… не должен был… Ну, вы поняли.
— Поняла, мистер Сандерс. До свидания.
— Позволите ручку поцеловать? — пьяно улыбнулся Роберт, и Эйдин подтащил его к двери в машину.
— Довольно. До свидания, мисс Стоунбрук. Попрощайтесь, пожалуйста, за меня с вашей мамой. Как видите, у меня особо драгоценный груз.
— Конечно. До свидания, сэр. Хорошей дороги. И терпения. — донеслось до него, когда он уже закрыл дверь машины.
— Вы украли мою фразу.
Он знал, что Мадаленна улыбнулась.
— Спасибо, что вы пришли, мистер Гилберт.
— Спасибо вам за замечательный вечер.
Эйдин улыбнулся и махнул рукой в темноту. Серебряная фигура виделась где-то вдали, когда он завел мотор, и машина тихо заскользила по гравию. Пьяный товарищ, которого он в сущности и не знал, уже тихо сопел, и огни Портсмута становились все ближе. Боги, он же даже не знает, где живет этот Роберт, пронеслось в голове. Но вместо досады захотелось рассмеяться. Давно он уже не бывал на приемах. Но этот; этот должен был стать первым, откуда ему не хотелось уходить. Эйдин оглянулся еще раз; иррациональное желание увидеть мягкие огни потайного сада и серебристую фигуру в жемчужном платье затаилось в нем где-то глубоко, но он резко отвернулся, надавил на газ и ехал уже до самого Лондона не оборачиваясь.