На всемирном поприще. Петербург — Париж — Милан [сборник]

Его ненавидели, проклинали и боялись втайне, публично же оказывали всевозможное почтение. Раненый в церкви неизвестной рукой, он выздоровел и стал свирепствовать с еще большей жестокостью.

Теперь два слова о его товарище.

Джованни Сальцано в 1806 году, будучи всего шестнадцатилетним мальчиком, уже служил в шайке фра Дьяволо, который, как всем известно, был сперва монахом, потом грабителем, разбойником и правой рукой кардинала Руффо и, наконец, полковником королевских войск. Орды кардинала Руффо, в последней стычке с войсками Массены[223] были истреблены почти поголовно. Сальцано попался в плен. Отведенный в Неаполь[224], он был предан суду и за несколько убийств приговорен к смертной казни. Известие об этом наполнило его таким ужасом, что волосы на голове его поседели. Мать его, замечательная красавица, большая приятельница многих придворных, в особенности же министра полиции Саличети[225], пустила в ход все средства и добилась помилования сына.

Известие о помиловании явилось в ту самую минуту, когда осужденный всходил на эшафот. Еще мгновение — и чудовище, залившее впоследствии кровью Палермо, перестало бы существовать.

Милость была поистине царская: Сальцано был не только избавлен от смерти, но и совершенно освобожден, с условием, впрочем, поступления во вновь формировавшееся неаполитанское войско, где вскоре был произведен в офицеры. В 1820 году он был отправлен с дивизией генерала Флорестана Пепе[226]для усмирения Сицилии, провозгласившей свою независимость. Здесь Сальцано занимался не столько войной, сколько грабежом: товарищи фра Дьяволо вспомнили старое ремесло! Произведенный в капитаны, он вернулся в Неаполь и с цинической наглостью показывал драгоценные ткани и утварь, награбленную в Сицилии.

Когда Карретто был назначен на высший пост в государстве, Сальцано в чине жандармского капитана был отправлен в Апулию с специальной миссией уничтожить шайку разбойников, рыскавших между Сан-Северо и горою Сант-Анджело и грабивших путешественников и местных жителей. Сальцано пустил против них в ход не оружие, а предательство. Он обольстил жену предводителя шайки, и когда у нее родился ребенок, предложил себя в кумовья, затем он посоветовал ей уговорить мужа, уже успевшего обогатиться грабежом и потому желавшего отдохнуть от тревоги бродяжнической жизни, сдаться правительству и поклялся словом кума (в неаполитанском королевстве кумовство ставится выше родственных уз), что ему не будет никакого наказания. После долгих ухаживаний ему удалось, наконец, одурачить несчастного, который и предал себя добровольно в его руки. Несколько времени Сальцано действительно оставлял его на свободе, но в одно прекрасное утро, когда разбойник всего менее ожидал этого, приказал схватить его и отвести в тюрьму. Через двадцать четыре часа он был расстрелян по приговору военного суда. За такой подвиг Карретто осыпал его похвалами и наградами, но ему пришлось покинуть Апулию, так как все показывали на него пальцами и называли его не иначе, как капитаном Иудой.