![На всемирном поприще. Петербург — Париж — Милан [сборник] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/1/2/2/na-vsemirnom-poprishche-peterburg-parizh-milan-sbornik-download.jpg)
На всемирном поприще. Петербург — Париж — Милан [сборник]
- Автор: Мечников Лев Ильич, Талалай Михаил Григорьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-155-0
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «На всемирном поприще. Петербург — Париж — Милан [сборник]». Краткое содержание книги:
Однако к бурбонам вскоре явилась на подкрепление артиллерия. Она навела пушки на ворота и через несколько минут они разлетались вдребезги. Бурбоны ринулись во двор, но, встреченные дружным залпом защищавших монастырь, попятились назад. Осажденные, воспользовавшись этой минутой, собрались в плотную кучу и бегом бросились вон из монастыря. Стремительно напали они на ошеломленных бурбонов и, пробившись сквозь их толпу, соединились с крестьянами, которые, услыхав пушечную пальбу, прибежали с оружием в руках на помощь монастырю.
Оправившись, бурбоны снова ворвались в монастырь, лишенный теперь защитников, и при криках: «Да здравствует Франческо II!» стали избивать раненых. Нескольким старикам-монахам, оставшимся в монастыре по дряхлости, они раздробили головы прикладами в ту самую минуту, когда те на коленях умоляли о пощаде. Затем они вломились в церковь, разграбили ее и унесли всё, что было драгоценного.
Три монаха, пощаженные бурбонами, и тринадцать заговорщиков, взятые в плен во время битвы, были связаны попарно веревками; их потащили в тюрьму, окружив солдатами и сбирами, которые били пленных кулаками, ногами, ружейными прикладами. Они вошли в ворота тюрьмы окровавленные, израненные, полуживые. Подвергая таким же мукам, потащили в тюрьму и семидесятилетнюю настоятельницу монастыря Святого Креста, виновную в том, что она дала убежище двум своим согражданам[245].
Это были последние подвиги бурбонов.
Палермитанцы во весь этот день, казалось, были настолько удивлены и ошеломлены, что не думали ничего предпринимать против своих притеснителей. Но вечером 4 и 5 апреля заговорщики, пробившиеся таким чудесным образом из осажденного монастыря, вместо того, чтобы спрятаться или оставить остров, смело вернулись в столицу во главе нескольких шаек вооруженных крестьян. Ворвавшись в предместья, они начали мелкую городскую войну, перебив множество солдат, не уступая перед численностью, военным искусством и презирая казни жестоких врагов.
Когда в Неаполе узнали о случившемся, тотчас же на остров были отправлены новые войска, с новым наместником острова, князем Кастельчикала[246]. В официальной же газете было напечатано, что «порядок царствует в Палермо. Остров совершенно так же спокоен, как был спокоен город Палермо во время стычки, перед нею и после нее». Так желали Бурбоны уменьшить в глазах Европы значение происходивших в Сицилии событий[247].
А между тем, Айосса[248], министр короля, рассылал циркуляры не только Манискалько, но и всем градоначальникам континента, оканчивавшиеся словами: «всякий, обнаруживший сочувствие сицилийскому движению, должен быть арестован; равным образом должен быть арестован и каждый, распространяющий известия о нем или ищущий получить их. Строгость и строгость; король того желает, приказывает, повелевает».
Тринадцатого апреля город Палермо был погружен в траур; тринадцать несчастных были приговорены к смерти[249]. Манискалько, прежде чем отправить их на казнь, собрал всех в тюремной зале[250] и, состроив добродушную мину, медоточивым голосом сказал:
— Несчастные, выслушайте мой дружеский совет. Вы в двух шагах от смерти, ужасной, мучительной; вы, полные жизни и надежд… откройте имена членов революционного комитета — и, даю вам слово, вы будете не только прощены, но и получите еще награду. Король не забудет вас и ваши семьи. Говорите же!.. Ну, чего же вы молчите, на что надеетесь? Несчастные, мне вас жаль! Все ваши товарищи взяты в плен или рассеяны. Упорствуя в своем молчании, вы никого не спасаете, а только губите себя и свои семьи. Позорная и мучительная смерть ждет вас, нищета — близких вам. Говорите же, решайтесь!
И он складывал руки с выражением мольбы.
Но старик Джованни Ризо, поговорив с товарищами, мужественно ответил, что они не знают никакого комитета, а что, если бы и знали, то не сказали бы. Лучше смерть, чем предательство[251].
Ризо недорога была жизнь: ему было хорошо известно, что единственный сын его, горячий боец за свободу Италии, тяжело раненый, находится в руках бурбонских бульдогов[252].
Услыхав этот геройский ответ, Манискалько сбросил маску и вне себя от бешенства зарычал, как дикий зверь:
— Да, вы умрете все через несколько минут; умрете, как собаки…[253]
245
В следующем параграфе итальянский автор рассказывает о совершенной в тот же день карательной операции против селения Фикарацци (включенного доносчиком фра Микеле в перечень повстанческих).
246
Паоло Руффо, князь ди Кастельчикала (Ruffo, principe di Castelcicala; 1791–1865) — неаполитанский государственный деятель.
247
Опущен значительный фрагмент (с. 84–89) с рассказом о реакции при неаполитанском дворе на события в Палермо, с уничижительным портретом Франциска (Франческо) II, его семейства («коронованные разбойники») и его придворных.
248
Луиджи Айосса (в тексте неточно: Аиоса) (Ajossa; 1810–1878) — неаполитанский государственный деятель.
249
Итальянский автор сообщает, что король в Неаполе аплодировал, посчитав совпадение чисел остроумной находкой.
250
У итальянского автора Манискалько «вызвал каждого по имени»: Camorrone, Cucinotta, Vassallo, Fanaro, Cuffaro [Coffaro], Riso, Ventimiglia, Barone, Vallone, Nicola, Calandri [Calandra], Canceri [Cangeri]. Однако этот список неточен: по ошибке пропущен Джузеппе Терези, о котором выше рассказано в романе; указано личное имя казненного Nicola, вместо его фамилии Di Lorenzo, некоторые фамилии даны искаженно. В Палермо существует площадь Тринадцати мучеников с обелиском, где перечислены все казненные.
251
У итальянского автора далее: Джованни Ризо «сам не зная того, повторил известное: Potius mori quam foedari» [Лучше умереть, чем опозориться (лат.)].
252
Он умер несколько дней спустя в тюрьме. — Прим. [итал.] автора. Заметим, кстати, что рассказ о стычке при монастыре, казнь тринадцати и ответ Ризо — факты совершенно исторические, как вообще все подробности восстания, рассказанные в этом романе. — Прим. Л. И. Мечникова.
253
У итал. автора далее: «Посмотрим, если Италия, если ваш Виктор-Эммануил спасут вас».