![Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/7/8/ni-bog-ni-car-i-ne-geroj-vospominaniya-uralskogo-podpolshchika-download.jpg)
Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]
- Автор: Мызгин Иван Михайлович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Южно-Уральское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]». Краткое содержание книги:
Как члену боевой партийной дружины, которую возглавлял известный уральский революционер М. Гузаков, И. Мызгину приходилось выполнять различные партийные поручения: добывать оружие, боеприпасы, участвовать в вооруженной борьбе с полицейскими карательными отрядами, организовывать мастерские по изготовлению взрывчатых материалов и бомб, вести большевистскую агитацию среди уральских рабочих и крестьян, готовить побеги революционеров из тюрем и ссылок.
На долю Ивана Михайловича выпало немало суровых испытаний. Семь раз отбывал он заключение в тюрьмах Уфы, Златоуста, Литвы, Красноярска, Александровского централа, шестнадцать раз бежал из тюрем и полицейских участков, дважды из ссылок, дважды был приговорен к расстрелу колчаковской контрразведкой. Но ничто не могло сломить его веру в торжество ленинских идей, в победу пролетарской революции.
Замечательная жизнь И. М. Мызгина — яркий пример беззаветной преданности Коммунистической партии, интересам народа.
Долго убеждали и уговаривали меня Иващенко и поручик. Но я помнил приказ партии: никаких показаний не давать. Так и остались они ни с чем.
Однако «охотникам» не померещилось. Действительно, они преследовали нас с незабвенным Мишей Гузаковым.
Мы шли на лыжах вдоль скал. Наезженная лыжня замысловато извивалась, и когда мы заметили преследователей, было поздно: все пути отхода оказались отрезаны. Кроме одного…
Скалы круто обрывались к руслу Гремячки, занесенному огромной толщей наметенного ветрами снега. Сзади — каратели, впереди — десятисаженный обрыв.
Что выбрать?
И мы предпочли обрыв.
Скользя вдоль края скал, нашли место, где нас не стало видно солдатам, сняли лыжи и, не взглянув вниз, чтобы не передумать, прыгнули в пропасть…
Мы глубоко увязли в снегу, еле-еле выбрались на поверхность, встали на лыжи и ушли на другую сторону ручья. «Охотникам» даже в голову не пришло, что можно прыгнуть в это ущелье. Они, видно, решили, что мы запутанными лыжнями проскользнули сквозь их цепь.
…Через несколько дней чиновник военного суда вручил мне обвинительный акт, а на следующее утро я получил свидание с защитниками — Кашинским и Кийковым.
Во втором одиночном корпусе меня ждал «сюрприз».
— Как чувствуешь себя, дьяволенок? — громко спросил знакомый голос, когда я, бренча кандалами, шел по коридору.
Михаил Кадомцев! Да, это был он, наш организатор и командир!
Бурная радость охватила меня в первую секунду, но тут же ее задавил ужас. Ведь появление Кадомцева и других товарищей-боевиков в одиночках второго корпуса могло означать только одно…
Так оно и было. Михаил Кадомцев и его сопроцессники, осужденные на смерть, ждали конфирмации приговора командующим Казанским военным округом генералом Сандецким.
Ожидание суда, пытка неизвестностью были тяжелы и сами по себе. Но они еще обострялись тем, что в соседних камерах с часу на час ждали казни друзья. С часу на час… И тем не менее — быть может, в это трудно поверить! — никто в нашем коридоре не унывал, не падал духом. Большевики-смертники наотрез отказались просить о помиловании и держались бодро и весело. Во втором корпусе царил какой-то удивительный подъем. Эта несокрушимая сила духа помогала сохранить мужество и мне. Товарищи, особенно Михаил, с трогательной заинтересованностью относились к моим делам, давали советы — умные, толковые, партийные советы.
…И вот, наконец, однажды утром с лязгом распахнулась дверь моей камеры, и надзиратель скомандовал:
— Мызгин! Собирайся! Выходи!
В коридоре сразу окружили солдаты конвоя. Итак — военный суд…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
НА ВОЛЮ!
Подходил к концу апрель 1913 года. Вот уже десять месяцев я в ссылке в селе Маркове далекого Киренского уезда, на берегу великой Лены… Больше трех с половиной лет протекло с того дня, как я получил первый обвинительный акт, — и каких лет!..
…Военно-окружной суд не закончился для меня виселицей только потому, что в последний момент блестящие адвокаты Кашинский и Кийков сумели использовать противоречия в показаниях главных свидетелей обвинения, запутать этих свидетелей и заставить их отказаться от того, что они говорили раньше. Судьи были вынуждены вынести оправдательный приговор… Но меня ожидал еще процесс в Казанской судебной палате по обвинению в принадлежности к РСДРП и к ее боевой организации, в хранении бомб, которые полиция нашла у меня на квартире, когда мы с Василием Лаптевым сумели убежать.
В ожидании нового суда удалось добиться моего перевода из второго одиночного в так называемый «красный корпус», где режим был неизмеримо мягче. А главное — я сидел теперь в камере вместе с товарищами-боевиками: Петром Гузаковым, Иваном Огурцовым, Иваном Старковым, Михаилом Пудовкиным и другими.
В первый же день Петя рассказал мне, как казнили Мишу.
На суде Михаил принял на себя вину многих боевиков-сопроцессников, спасая их от смерти. Председательствовавший генерал иронически переспросил:
— Так вы, подсудимый, определенно утверждаете, что принуждали товарищей участвовать в экспроприациях и убийствах, подчиняя себе их волю, превращая взрослых, сильных людей в безвольных марионеток? Оч-чень интересно!..
Миша гордо выпрямился, прозвенев кандалами, оперся кулаками о барьер и, пристально глядя генералу прямо в глаза, властно сказал: