Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]

Осточертевшим маршрутом привели в следственный кабинет.

— Здравствуйте, волчонок, — весело, как всегда, встретил меня Иващенко. — Садитесь. Вот мы с вами и опять увиделись. На этот раз нам предстоит интересная беседа. Я скажу вам честно, она нужна не столько для пополнения материалов дела, — вы отлично понимаете, что их более чем достаточно, — сколько для характеристики вашей личности. Понимаете, меня просто интересует один случай из вашей биографии. Он настолько необычен, что мне хотелось бы услышать от вас подробный рассказ.

— О чем? — от корректного Иващенко я мог ждать всяких подвохов и подлостей.

— Если припомните, позапрошлой зимой, когда вы с Михаилом Гузаковым скрывались в районе Гремячки, туда была послана большая воинская охотничья[2] команда ловить вас. Она обнаружила вас в густом сосновом бору выше сторожки лесника, вверх по ручью, на сходившихся к нему обрывистых скалах. Отряд шел цепью и начал преследование, когда вы были впереди в полуверсте. Он прочесал весь лес и неизбежно должен был прижать вас к обрыву. Но вы исчезли. Куда? Вы понимаете, что это теперь чисто исторический, так сказать, вопрос, не имеющий никакого практического значения для вашего дела.

— Впервые все это слышу.

— Но, простите, солдаты и офицер утверждают, что это было именно так.

— Значит, вашим храбрым воякам со страху померещилось.

— О, как грубо вы отзываетесь о наших воинах! Вы сами знаете, что они не трусы. Сейчас я приглашу начальника охотничьей команды. Он жаждет с вами побеседовать. Часовой! Попросите поручика Селезнева.

Вошел высокий голубоглазый офицер в отлично сшитом мундире. Поздоровался и сел справа от следователя.

— Ну-с, поручик, узнаете молодого человека?

— Утверждать не могу, господин следователь. Было довольно далеко. Правда, я смотрел в бинокль, однако видел лишь спины. Но, я думаю, если действительно одним из тех двоих был этот юноша, то он не откажется рассказать, как все произошло. Я очень прошу вас, Мызгин. Не могу забыть, как вы, два молодых паренька, так ловко провели опытных людей и исчезли в то время, когда мы считали, что поставили вас в безвыходное положение. Расскажите, прошу вас.

— Он уже заявил, — усмехнулся Иващенко, — что впервые слышит об этом от меня. По-видимому, вас обманул мираж. Так сказать, галлюцинация, господин поручик.

— Ну, что вы, галлюцинация сразу у полусотни солдат?! Мызгин, даю слово русского офицера: у вас нет никаких причин открещиваться от собственного мужества и находчивости!

— Да не знаю я ничего!

— Мызгин, уважая профессиональный интерес поручика, я обещаю, что не стану наш разговор приобщать к делу; он останется конфиденциальным, доверительным. Ну, между нами, понимаете?