Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Неподвижные, стеклянные, немигающие глаза, побелевшие до молока глазные яблоки.
— Что с тобой, Володя? Что ты озлился, успокойся. Ну что ты набычился?
— Я тебе говорю, ты мне мешаешь. Я тебе говорю, убирайся отсюда или я тебя щас сам выкину.
— Хорошо, я уйду, и запомни: ко мне никогда больше не обращайся и не подходи, никогда вообще!
— (Он уже лыбится.) Не волнуйся, не подойду.
Вот так… Пузыри имеют обыкновение лопаться…
И сейчас я, как последний нищий, дрожу на лестнице под крышей клуба, читаю воспоминания Альфонса Доде и наблюдаю за Дракончиком, который, уменьшившись наконец до своих пятидесяти сантиметров, вышагивает по подоконнику и вдохновенно, во весь голос, разглагольствует об армейских порядках.
— Тише ты! Да тише ты! Меня ж посадят за тебя…
Он умолкает. Садится в углу подоконника и, обхватив мохнатые коленки, грустит вместе со мной — чертова армейская нудятина, когда ж все это кончится!
Дракончик:
— Будь мудрее, вернись в зал…
И я вернулся в зал… Луганский:
— Никита, задержись на секундочку, поговорить надо…
— Хорошо.
Он просто достал две папиросы. Одну протянул мне, и… все. В пространстве образовался новый пузырь.
Самый здоровый человек в отделе — Ваня Титов, он же самый тихий и забитый. Добродушный Ваня. Мы сидим с ним в ленинской комнате. Ваня снял шапку, положил ее на стол, оседлал стул и поет:
— «Сне-е-есу любу-у-ую боль, пойду-у на бо-о-ой с судьбой, мне только зависть не нужна!»
— А ты хорошо поешь…
— Кто? Я?.. Чего ты там написал? Набросал… так…
— А спой еще чего-нибудь.
— А что еще? А чего ты любишь, из репертуара какого певца? Если так рассудить, я только знаю Муслима Магомаева (мычит): «В зимнем парке тополя так грустны, липы просят обождать до весны-ы…»
Он поет и не знает, куда деть руки, тело свое, глаза.
— «…но я лечу-у с тобой снова…» (Чуть разжимая губы, поет.) Хех! Лай-ла-ла! «…кричу „люблю“… и лечу я к звездам…» (Ногой отбивает такт, чешется от смущения.) Чего, Никита, пишешь все? Хех! Больше меня тянет на оперный репертуар, на классический такой… Что больше нравится петь — где сила и звук, такие классические произведения, что-нибудь патриотическое такое… «Най-най-на!.. Най-на-а-а! Ты при-и-ишла-а, и лишь одно запомнил имя твое-е!» Ты занимаешься пением? Ну тоже любитель, да, попеть? У меня тоже мамаша — слух неособенный, но любит… (Он воспитан бабушкой, «мамашей» и тяжелой атлетикой. Поет) «Бла-а-агодарю тебя… за все тебя бла-а-агодарю! (Свободно уже поет, обхватил спинку стула, качается, вот пересел, откинулся на спинку, и в потолок во весь голос, забывшись.) За все, за все бла-а-а-ага-а-адарю тебя!!!» (Сник.)
— Скучно тебе здесь, Вань?
— В армии-то? Да, конечно. Два года впустую проходят — ни попеть, ни позаниматься… «…во-о-о-оспоминания о давнем дне, когда однажды ты пришла ко мне-е-е… Воспоми-и-а-а-ания…»
Так вот, распевая, и ушел… Чистой, прозрачной души детина.
07.12.80.
— Когда-то я давным-давно лежала в больнице со снохой Арбузова… Известный драматург? Вот она говорила, что очень низкие оклады у артистов… Вот эти две сейчас таблеточки, а эти на ночь две… Так что везде низкие оклады… А в первую очередь, значит, надо беречь себя…
Это философствует, «значит», добродушная, добротно скроенная медсестра в санчасти… Вяжет варежку и рассуждает о жизни, о здоровье, о Суворове, о Пушкине… Двадцатиминутный обзор — пробег. Толстые очки, шаль поверх халата. Таблетки выдает, градусники, капли закапывает и рассуждает. Всю жизнь…
Сегодня дежурным по части заступил капитан Нейман — ком. бат. упр. командует:
— Напра-гоп! Нале-гоп!
Маленький, тщедушный, сутулый, жесткие тонкие губы, особенно верхняя. Постоянно кажется, что она замышляет что-то недоброе, и усики над губой. И носище — длинный, на великана — горбатый втягивающий носище, и два близко посаженных сверлышка, и… бас… Вот такой капитан Нейман. Юркая походка — на пружинках. А лобик? Где лобик? Нету лобика. Вот такой капитан Нейман — ком. бат. упр. самый страшный из всех дежурных по части…
Господи, пронеси…
Юрок Афонов:
— О! тебе новый блокнотик привезли. Теперь будешь все записывать. Опять. Зачем?
— Для души.
— Хих! Ты когда пишешь, тебе даже душе успокоение, да?
— Угу.
Ежик-Афоня напевает «крестьяшка-кряхтяшка», убирает сортир, как избу, без натуги, весело, с охотцой. Самый спокойный человечек в нашей батарее, самый приметливый. И нет у него врагов, потому что умеет терпеть — с ним Бог.