Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Он высочайшим и страшнейшим наделяет мир. И каждое состояние единой краской простирает на все… Он, или так и есть в жизни?..
Историк:
— В конце концов, собственно, любое искусство это прежде всего эмоции те или иные… (Я опять с «молодыми» в клубе.) Ну, Толстой… Конечно, он прекрасно передает жизнь… Но темп, темп… У меня другой темперамент… А Достоевский хорош, хорош, но только под настроение. (Этак лениво выговаривает, не то чтобы брезгливо, но через губу, вразвалочку, что ли.)
Делим мандарин на лестнице…
— Вот так же и искусство — съели, сладко, вкусно, но ладонь облизал, и все, и корку — под ноги… Удовольствия преходящи, зато муки вечны…
— Ха-ха-ха!
Луганский:
— Слушай, Назаров… Где ты был, Назаров, сволочь? Задушу, падла! Кто тебя отпускал?! Задушу!..
И оба смеются…
Историк (листает «Анну»):
— Да-а… но язычок!.. Прекрасно!
Юрок (хулиган):
— Никит, где мне бумажки взять, посрать?
— Да вон, лежит устав.
— Бля, щас молочка попил и срать захотел.
— Так всегда бывает.
— Молочко-то оно, видишь, слабительное, падла!..
Левин (выписываю из «Анны»): «…я ничего не открыл. Я только узнал то, что я не знаю. Я понял ту силу, которая не в одном прошедшем дала мне жизнь, но теперь дает мне жизнь. Я освободился от обмана».
— Напиши вот сюда, в блокнотик, Афоня, что ты думаешь обо мне…
«О том, что Никита от нас уходит навсегда».
Прапор усатый:
— Надо думать! Думать надо… а то последняя извилина, и та, нах, бля, раскрутится…
Толстой называет по имени каждую травинку и каждую звезду… Мир — дом…
— Ну че, взял? Какие ты книги взял вместо сказок?
— «Морские дороги», бля, и Сабир Муханов «Школа жизни», но хоть они читаться будут, бля.
Юрок (хулиган) и Колька (сержант) пишут письмо:
— Какой же адрес?
— Ставь дом пять.
— Квартира?
— Квартиру не ставь…
— У-у, частник ебаный!.. Так, чего написать? Пишем: «море семейного счастья… твой любящий брат Юрка…» На — подписывайся!
— Потренироваться надо, а то не получится.
— А ты не смотри, делай по-своему, и получится.
— Оп-п!..
Я:
— Коль, а чего тебе так долго писем нету?
— Вот так вот, не пишут с февраля. И ничего не знаю о них, может, они там все перевешались.
— Но как же так, с февраля?
— Ну чего ты спрашиваешь, с февраля да с февраля! Ух, я щас тебе дам, выспрашивает тут…
Полуборемся-полудеремся с ним, сильно дыша. Остановились…
— Ну а все-таки, мать у тебя же есть, отец?
Юрок:
— Ну че ты спрашиваешь? Есть у него, да!
— Только я от другого. Знаешь, о таких говорят, в лопухах нашли…
И смялась после этого беседа, да и письмо смял Юрок… и пошли спать.
Более всего не любил Дракончик просыпаться. Дежурные в третьем отделе горласты и беспардонны, они сдергивали за десять минут до подъема с него одеяло, а один ретивый даже попытался пощекотать для пущей встряски. Но получил удар хрустальным хвостом по ручонкам.
— Бедный Никита, а ведь он так каждый божий день!
— Подъем! Через туалет вышли строиться на бетонку!
— Не-ет, здесь надо что-то придумать…
И Дракончик придумал…
Но сейчас я хочу рассказать о своем позоре…
06.12.80.
Это произошло сегодня, только что…
С утра я пришел заниматься с «молодыми» в клуб. Они уже были на месте во главе с мощным Луганским. Барственно развалившись в кресле, он наблюдал репетицию хора. Меня он встречает всегда не то что злым, но уж точно нехорошим взглядом. (Я раньше никак не мог понять отчего.) Но я с улыбкой к нему:
— Привет, Володя, ну что тут? Надо бы выход их сделать…
А, черт, он же просто ущемлен. Я его оттесняю… В общем, что-то в этом роде барахталось у меня в голове, пока я суетился на сцене.
— Так, давай кончай, кончай давай, мне еще уйму номеров делать!
— Да-да, сейчас, сейчас, подожди…
— Что, подожди, давай кончай!
— Володя, ну давай сейчас не будем кричать друг на друга, потом разберемся. Еще пять-семь минут, и я закончу.
— Ну смотри, я ж долго разговаривать не буду, я парень простой… (Замолк.)
Я закончил, спрыгнул со сцены. И тотчас, как камень в лицо:
— Убирайся отсюда!