Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
– Ты обещал сюрприз – а устроил целый праздник? Для меня?..
Тир сдержанно кивнул и разлил густое вино по бокалам. От их звона как будто вернулся тёплый вечер на веранде особняка главного ваятеля, и даже послышалось бурчание Наткинсона…
Нет, не годится затоплять пространство грустными воспоминаниями! Вот уж и силуэт Тины почудился в зеркалах за деревьями, тут и до волны скорби недалеко. А это уничтожит все приготовления, и землетрясение может вызвать.
Тир встряхнулся, сел напротив Грейн. Она наконец-то выглядела успокоенной и расслабленной, и внимательно рассматривала розы в вазе на столе, креманки с шариками мороженого, украшенные мятными листочками и клубникой. Подняла бокал, чтобы на свет оценить аметистовую жидкость. Вздохнула:
– Спасибо, Тир. Не стоило, конечно, тратить впустую столько жизненной энергии. Моя память не сохранится, Грейн никогда не узнает, как хорошо может быть двоим в почти библейском саду. Удивительные деревья!
– Я видел такие на Летающей Ферме, они капризные, трудно ухаживать, даже Наткинсон не взялся, а на что он любит экзотику… Любил, то есть. Как вино?
Она снова пригубила из бокала, понюхала:
– Слишком сладкое, у нас обычно разбавляли. Хотелось бы побывать в ваших Палатах, самой увидеть, о чём ты вспоминаешь…
Тир чуть не вскочил от радостной мысли, даже фонари вспыхнули ярче:
– А я бы покатал тебя на лодке! Знаешь, как здорово скользить над башнями, особенно поздним утром, когда пробок нет, а пекари и бакалейщики уже выставили свой товар, и запах горячих шоколадных булочек спорит с ароматом свежей зелени?
– Покатай ту Грейн.
Он развёл руками:
– Боюсь, не получится. В самой длинной лодке не отсчитать десяти шагов, а на гондолу у меня нет лицензии.
Девушка рассмеялась, отвела глаза:
– Да, вам не поладить. Она чувствует свою слабость. Чувствует опасность, исходящую от тебя, и не поставит под угрозу Путь.
Диадема была ей к лицу, тонкие черты обрели столько изящества, столько потусторонней прелести, что Тир не знал, посмеет ли когда-нибудь коснуться этого волшебного создания. Предложил:
– Потанцуем?
Баркарола сменилась заводными ритмами тарантеллы, в зеркалах закружились дамы, из-под складчатых юбок выбрасывая быстрые ножки, зовя и ускользая; их щёчки сияли голубоватым румянцем. Кавалеры не отставали, резко поворачивались, воздевали руки над головой, игриво пытались завладеть кружевными платками партнёрш.
На скольких балах в Матовом Дворце побывал Тиралик за тридцать шесть лет, с тех пор как стал мастером? Их устраивали каждый месяц, часто подгадывали под церемонию смены власти каст, но плясульки в последние годы он пропускал, приходил только для передачи скипетра. Однако раньше перетягивал за вечер не один платок…
Грейн смутилась:
– Такие движения мне незнакомы. Да я и не училась подобным вещам, из танцевального зала обычно сбегала на тренировки брата. Знала бы – взяла навык в Древе.
Она глянула на свою креманку с оставшимся листиком мяты, сиротливой ягодой клубники – и схватилась за горло, прошептала:
– Что я наделала?! Нельзя же есть! Ты сегодня должен меня стереть… – Запнулась, с ужасом попросила: – Может, отложим? Хоть на день? Нет, все будут тебя ждать, приготовились…
Тир успокаивающе накрыл её ладонь своей:
– Конечно, отложим. Скажу – заболел.
– Снова иллиноец подводит команду? Из-за меня… – Грейн в расстройстве кусала губы.
– Не думай ни о чём. Ещё мороженого?
Встряхнув головой и откинув каштановые пряди, она улыбнулась и заговорила быстро, словно боясь передумать:
– С тобой настолько благостно! Ты заботливый, добрый, создаёшь удивительные вещи.
Ты потрясающе красивый, благородной и мужественной красотой. Как бы мне хотелось…
И закрыла лицо ладонями, замолчала, мотнув головой.
Тир не отвечал, пытаясь понять, не смеются ли над ним. Однако девушка была серьёзна; бессильно и грустно откинулась в кресле.
Звучный голос снова начал выводить строфы о страданиях донны Касильо-шу, плавная песня мерно покачивала на волнах неспешного ритма, словно набегающих одна за одной: «О, когда сердце легко и спокойно, нет и следа в нём минувших тревог…»
Тюльпаны, будто вырезанные из чёрной бумаги, тенями вздымались по краю поляны, уходили в зеркала. За отражёнными деревьями угадывалась другая освещённая поляна, и казалось что в этом коралловом лесу множество влюблённых пар прячутся и тихонько делятся сердечными тайнами.
Теперь. Нельзя больше откладывать.
Он отстегнул с пояса давным-давно приготовленный бархатный кошелёк, достал перламутровый футлярчик и распахнул протягивая. С волнением принялся объяснять:
– У нас обычай такой: если двое хотят спутать свои судьбы, пристраивают к челнокам барочные жемчужины. И всегда находятся в приоритетной связи, когда один захотел пообщаться, другой прерывает все текущие контакты и откликается. Да, у тебя нет челнока, но…
Вздрогнув, Грейн приняла футлярчик, долго смотрела внутрь. Обычно твёрдые пальцы казались слабыми в кружевных перчатках.
Вдруг отвергнет? Обзовёт «глупцом» или похуже?..
Но девушка спросила сдавленно:
– Это, по-твоему, предложение руки и сердца? А как же битьё посуды, куча родственников с лепестками роз, выкуп туфелек? Катание, венчание, пир?
– Всё, всё что хочешь! Ты согласна?
Она взяла скруглённую полумесяцем жемчужинку, наклеила на мочку уха, вторую протянула ему. Тир просиял, схватил свою крупинку счастья и прижал возле слуховой щели. И вдруг Грейн подняла огромные, полные слёз глаза:
– Тир… А давай… Давай сбежим? Скажи Доктору, что отказываешься участвовать, что не годишься для Похода. Пусть высадит на какой-нибудь обитаемой планете, да вот хоть на Земле веке в двадцать первом, в начале. Соберу пару технических новинок, продадим, обустроимся. Ты начнёшь шить для господ, накопим на домик у озера. Будем ездить в Нюрнберг, в Страсбург, увидишь готические соборы и старинные замки. Зачем тебе эта пустынная Неклида? Есть множество других отличных мест, ну!
Тир смущённо тёр переносицу, пытаясь отогнать заманчивые картины. В самом деле – почему именно он должен двигать планеты, знаться с высшими силами, ковать из себя меч без права на промах и жалость? Пусть Доктор найдёт кого-то другого на роль переходника. Неужели многопотоковое мышление – такая уж редкость?
Но ведь никто другой не станет калечить свой разум из-за Небесных Палат. Они пропали, исчезли из этого пространства-времени. И ни одно существо, кроме Тиралика, не помнит узкие улочки Глубинного Города с развешанным между окнами светящимся бельём.
Никто не поверит, что гондолы свободно скользят по воздуху, а гондольеры поют про прекрасную донну Сетилью-ма, и беспрерывно звенят колокольчики, и свистки на соборах зовут к обеду, веет морем, вздымаются закрученные башни… Никто.
– Давай, – согласился Тир, заставив себя улыбнуться. Взял Грейн за руки, чуть потянул – и та подчинилась, доверчиво поднялась с кресла, последовала за ним на середину поляны.
– Постой тут, хорошо? – попросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Хорошо, – Грейн смотрела открыто и с восхищением. – Ещё один сюрприз?
– Да.
Быстрым шагом, не оглядываясь, Тир пошёл в рубку управления, поставил ближе к челноку ростовое зеркало в дорогой оправе. В нём виднелась Грейн, на лице её играло мечтательное, умиротворённое выражение, пальцы поглаживали веер, – пусть, пусть воображает домик у озера!
Пусть ничего не почувствует, не заметит, не успеет испугаться.
Один удар, самый сильный.
В висках снова забился ритм тарантеллы. Как же идут Грейн и диадема, и женственный силуэт чёрного платья, и кружевной платок у пояса на шнурке. Обнять, пылинки сдувать, стоять на коленях и касаться губами лишь края перчатки – но убить? Рекогерировать единственное потаённое сокровище?..
Тир зажмурился, и, стараясь не осознавать, что делает, хлестнул наотмашь лучом.
Грейн в последнюю секунду встрепенулась и скакнула вбок; резко вскрикнула, упала.