Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
Она глянула через плечо, дёрнула уголком губ. Сказала строго:
– Да, сразу не выйдет, я крепкая. Нечего рассуждать, сделай – и всё. Зря ты тянешь. Если у Аники я постепенно растворялась в её тумане, и казалось всё равно, существовать или нет – то здесь меня укрепляет твоя вера, твоё обожание. С каждым часом становлюсь реальнее, чётче, больше люблю жизнь. И тем труднее тебе придётся, когда решишься.
– Не решусь.
– Жалкий трус! Если неспособен стереть меня – как ты собираешься менять Вселенную? Прежде чем создать новую, тебе придётся уничтожить старую.
Задыхаясь от нахлынувшего, он прокричал:
– Хватит! Хватит, Грейн. Я не сотру тебя, что бы ты ни говорила.
Тевтонка молчала.
– Может, хоть поужинаешь? – Он кивнул на тосты и фрукты на столике.
– Нет, – сухо бросила Грейн, щуря в гневе глаза. – Когда пища вываливается из разворочанного желудка, очень… Как ты там говоришь? Неэстетично. Ты объявишь остальным о своём решении?
Так вот зачем она не ела со вчера! Готовится, значит. От любых блюд отказывается, только воду пьёт. Давно уже за него всё решила, насчёт послезавтра, – и зачем тогда этот разговор?..
Попросила:
– Не оттягивай. Думаешь, мне просто держаться?
Тиралик пошёл к Анике на деревянных ногах, сказал, что через день будет готов отработать соединение. И, не слушая одобрительных возгласов, удалился.
После работы Тир искал гостью по всем этажам, три раза облазил цех. Спустившись снова в самую нижнюю пещеру, обнаружил девушку в глубине, у края обрыва в бессознательное. Снизу от тёмной корки шёл иссушающий жар, сквозь трещины выплёскивалась лава, огненными каплями падала на зыбкие застывающие плиты.
В этот раз Грейн натянула жёлтый комбинезон из арамидной ткани, а белья она не надела – не нашла, должно быть, и под карманами на груди угадывались острые сосочки.
Услышав осторожные шаги, вздрогнула, покосилась через плечо. Боится опять? Или хочет что-то скрыть? Попросила:
– Оставь меня. Дай побыть одной.
Тир тихонько опустился рядом, шепнул:
– Не молчи, расскажи, о чём думаешь.
Грейн в тоске взглянула на фонтаны лавы, вздымающиеся всё выше. Жар стал непереносим, но она, похоже, не собиралась уходить. Начала издалека:
– В десять лет у меня была любимая кобыла, Лань. Пегая, лобик белый, и белые носки. Как-то зимой после дня святой Люции отец разрешил мне поехать на охоту с братом. Мы гнали зайца, брат хвастался, что его конь быстрее. Я не хотела отстать. Слуги потерялись далеко позади. Лёгкий снежок скрыл ямы, и Лань попала копытом в нору. Я вылетела из седла, а она билась на земле, передняя нога вывернута не в ту сторону, сломана кость. Такое не заживает, и лошадь мучается. Арбалет остался притороченным к луке, не вынуть, у меня лишь короткий нож за голенищем – а кобыла бьёт копытами, хрипит, попробуй подберись.
Вздохнув, она замолчала. Подняла с пола несколько плоских осколков, кинула один за другим вниз – те падали на хрупкую корку, вспыхивали. Сердце девушки колотилось, как молоты из её воспоминаний о кузне, пот струился по широким скулам.
– Тогда я выкопала из-под снега большую валежину и со всей мочи стукнула Лань по загривку. Глаза у неё, знаешь, выскочили, но бьётся всё равно. Тогда ещё огрела… После подскакал егерь, добил несчастную топором. А мне долго снились эти вылезшие из орбит глаза…
Тира замутило от услышанного, он потянулся, погладил рассказчицу возле ушка – да уж, детские впечатления. Варварский, жестокий век.
– Так вот, – Грейн перехватила руку, посмотрела строго: – Надо сразу бить сильно. Не мешкай, не сомневайся. Иначе сам потом будешь страдать.
Вскочив, сказала с мольбой:
– Покончим сейчас. Нет мочи ждать!
Вместо ответа Тир встал, подхватил её на руки, отнёс подальше от опасного края. Прислонив к каменной стене, провёл пальцами по крупному плетению арамидной ткани, потянул вниз молнию комбинезона, обнял, скользнул по коже спины, покрытой лёгким пушком. Свежих шрамов не было: Грейн давно не сечёт себя хлыстом.
Поймал в ладонь нежную грудь, сжал.
– Ты жесток… Как ты жесток!
Дышала она часто. Расстегнула крючки спереди на его дуплете, стянула прочь, сорвала рубашку. Заставила избавиться от штанов и разглядывала без стеснения. Отметила:
– Странный. Мышцы другие, таких бугорков по бокам торса у парней не было. И синий.
Тир принялся целовать её всю, от ушек, от пушистых светлых волосков на шее ниже затылка, ложбинки между лопаток, спускаясь по позвоночнику, до упругих ягодиц и твёрдых, напрягшихся бёдер.
Крепкий живот, раковинка пупка, мохнатая дорожка от него вниз – разве можно это всё уничтожить? Разве покусится он на уникальное сокровище?
Завтра… Почти сегодня…
Но не теперь.
Пульсировали гейзеры из лавы, всё выше и выше, и тела бы уже давно сгорели, но мятущимся сознаниям было не до того. Красные штрихи ложились на скулы Грейн, которые блестели от слёз и пота, размётанные пряди казались рыжими.
– Уйдём, уйдём отсюда, – просил Тир, – похоже, будет извержение!
– Пусть.
Он снова поднял её на руки, приятно тяжёлую, и понёс к выходу. Она прижалась горячей и мокрой щекой.
На лестнице ношу перехватили щупы, увлекли наверх, в гостиную, уложили на софу; Тир взошёл за ними. После нижнего этажа здесь казалось прохладно, и на тугой груди девушки затвердели соски, вокруг проступили пупырышки; надо бы нагреть комнату.
Как это лучше сделать? Принялся вспоминать лето, знойные лучи Лампаданоса на аллейках Квартала Ваятелей, – и тогда с лестницы потянуло теплом. В зеркалах всплывали образы: площадки с горками и каруселями, опутанные разноцветными нитями из детских челноков, судачащие на скамейке матроны. Донны важно покачивают коляски, которые убраны кружевами и бахромой…
Грейн заснула, свернувшись калачиком. Неужели он – единственный, кто может всё возвратить? Неужели за возможность оказаться дома придётся отдать эти каштановые прядки, приятно выпуклые, налитые плечи, изгиб талии, спинку с проступающими позвонками? Почему нельзя сохранить даже не живую девушку – призрак счастья в своей голове?..
Тир укрыл её пледом, щупами перенёс софу к лестнице. И взялся вершить давно задуманное.
Когда Грейн очнулась и села, недоумённо хмурясь от непривычной полутьмы, он с поклоном подал руку, попросил не задавать пока вопросов и помог облачиться в новый наряд. Та не протестовала, даже дала затянуть корсаж и не отказалась от маленькой серебряной диадемы.
Платье из чёрного муара с пышными рюшами по вырезу, воротником-стойкой и длинными расклёшенными рукавами село идеально. Корсаж выгодно подчёркивал грудь, а многослойная юбка с полукруглым шлейфом придавала плавности линиям бёдер.
На удивление, Грейн держалась робко, покорно сунула ножки в мягкие туфли на платформе, позволила взять себя за локоток. Стоило войти в гостиную, воскликнула:
– Эй, как ты такое сотворил?!
Она оглядывалась, присвистывая от восхищения: вдоль дорожки замерли апельсиновые деревья-кораллы с белыми огромными цветами и оранжевыми шариками плодов. В их кронах горели круглые фонарики, подсвечивая шипастые веточки. Под ногами шуршала шелковистая травка – над ней долго пришлось работать, но зато травинки на ощупь казались сочными, живыми.
Между деревьями расположились тумбы в виде лангустов; каждый держал в четырёх клешнях блюда с фруктами и мармеладом, запотевшие графины.
Тир повёл Грейн вглубь сада к столику, усадил в кресло. Здесь кораллы отступали к самым зеркалам, оставляя уютную полянку, по окружности которой густо росли тюльпаны цвета индиго. Они явно удались, даже аромат, терпкий и сладкий, нашёлся среди шариков памяти.
Звучный голос пел в отдалении (на самом деле, из дупла ближайшего дерева, просто динамик работал негромко) баркаролу о донне Касильо-шу и её коварной подруге. Звучало всего три куплета, остальные Тиралик подзабыл.
Грейн потрогала огонёк золочёной свечки, обожглась – и улыбнулась: она любила огонь.