От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
«Мог ли человек, чуждый революции, – спрашивает Книжник-Ветров, – написать „Исторические письма“, вдохновлявшие молодежь энтузиазмом к самопожертвованию в пользу народа?» (стр. 122). Мы полагаем, что мог, и вот почему. К чему звали молодежь «Исторические письма»? К тому, чтобы она своею деятельностью уплатила народу тот «долг», который лежит на ней. Революционная молодежь, начитавшаяся «Исторических писем», считала, что этот долг она может уплатить только тем, что все свои силы и всю свою энергию посвятит борьбе за «народное дело», т.е. только деятельностью революционною. Так ли ставил вопрос сам Лавров? Нет. Прочтите внимательно «Исторические письма», вспомните, что писал Лавров позднее на страницах своего заграничного журнала «Вперед!», и вы убедитесь, что Лавров иначе смотрел на уплату «долга народу», чем революционеры того времени. В отличие от них он считал, что долг, лежащий на интеллигенции, может быть оплачен ею не только революционной, но и всякой иной полезной для народа деятельностью, – врача, народного учителя и т.д. и т.д. вплоть до деятельности чиновника, честно относящегося к своим обязанностям и старающегося ограждать интересы народа. Вот почему «Исторические письма», несмотря на громадную революционную роль, сыгранную ими, могли быть написаны и нереволюционером, или, точнее, – они могли быть написаны только нереволюционером.
Из ряда писем Лаврова как к представителям власти, так и к родным (сыну), известно, что бежать за границу его побудило сознание того, что в условиях жизни политического ссыльного никакая научная работа невозможна. Книжник-Ветров все эти свидетельства самого Лаврова отбрасывает и противопоставляет им сообщение Л.Ф. Пантелеева о том, что Лавров бежал за границу потому, что «был уверен в неизбежной близости революции» (стр. 122). Вот блестящий образец той наивной доверчивости т. Книжника, о которой мы говорили выше! Ему и в голову не приходит поставить вопрос о том, какую доказательную силу имеет свидетельство человека, в момент бегства Лаврова находившегося в далекой Иркутской губернии и никогда не бывшего близким к Лаврову. Книжнику нужны аргументы, подтверждающие его мнение, и он хватается за первые попавшиеся, не считаясь с тем, что они стоят в вопиющем противоречии с сообщениями самого Лаврова.
Впрочем, у т. Книжника есть еще одно соображение, которым он подтверждает уверенность Лаврова в близости революции в России. «Это была общая уверенность в то время, – пишет он. – Нечаевцы назначали даже точный срок революции на 19 февраля 1870 года». Только полным незнакомством т. Книжника с исторической обстановкой, в которой Нечаеву и нечаевцам приходилось работать, можно объяснить только что приведенное его утверждение. Если бы он был знаком с эпохой 1869 – 1870 гг., он знал бы, что в то время «общей уверенности» в близости революции не было. Наоборот, Нечаеву пришлось вести жестокую борьбу с виднейшими народниками того времени, начиная с Натансона и Германа Лопатина и кончая зятем Лаврова и его единомышленником М.Ф. Негрескулом, которые активно выступали против Нечаева, доказывая, что его расчеты на близость революции ошибочны[198]. Но, увы, т. Книжник, взявшийся за такую ответственную тему, как биография Лаврова, не знает ничего об этом и в святой простоте полагает, что если Нечаев был уверен в близости революции, то, следовательно, и Лавров разделял эту уверенность[199].
198
Подробнее об этом см. в моей статье «Нечаев и его противники» в сб. «Революционное движение 60-х годов», М. 1932 г.
199
Можно было бы поставить т. Книжнику вопрос, как назовет он революционера, который, будучи убежден в близости революции в России, спешит уехать за границу вместо того, чтобы остаться в России и принять участие в начинающейся борьбе. Но мы этого вопроса ставить не будем, так как для нас очевидно, что ни в 1869, ни в 1873 году Лавров в близость революции не верил. Это общеизвестно; достаточно вспомнить хотя бы программу его журнала «Вперед!», говорившую о необходимости продолжительной предварительной подготовки народа к революции при помощи революционной пропаганды.