От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Разночинец не хуже других знал все темные стороны окружающей его действительности. Близкий народу по своему происхождению и социальному положению, он не чувствовал себя оторванным от него. Между ним и народом не было разлада; их не отделяла друг от друга та пропасть, какую видел между собою и народом кающийся дворянин. Ему нечего было задумываться о слиянии с народом; он и так чувствовал себя среди него своим.
Зная тяжелое положение народа, он всеми силами готов был помочь ему. Но при этом в нем было гораздо больше ненависти к угнетателю, чем жалости к угнетенному.
В 1863 году один молодой человек, находя, что Тургенев совершенно неправильно обрисовал своего Базарова, решил изобразить, каков Базаров в действительности, а не в романе. В общем получилась картина, вопреки намерениям автора, во многих отношениях подтверждающая верность трактовки Тургеневым этого типа.
Но не в этом дело, а в том, что в статье этого молодого человека мы находим, между прочим, такие весьма знаменательные строки:
«Базаров не то, чтобы глубоко сочувствовал, но его раздражало страданье, униженье и нищета ближнего. С той минуты, когда он начал яснее видеть вещи, людей и причины несправедливости отношений и ложности понимания, – он свыкся с ощущением злости против притеснителей и чувством сострадания к обиженным. Привыкнув блюсти и выше всего ставить неприкосновенность своей личности, он насилия чужого переносить равнодушно не может; руки у него чешутся заступиться за обиженного… В его защите обиженного, может быть, мало участия к первому, зато много ненависти к притеснителю. Он с наслаждением бичует врагов; их стон ласкает его слух; с детского возраста он привык ненавидеть их. Они давили его, давили все кругом; все это врезалось ему в память. Базаров обиженных и несчастных не ищет, но, натолкнувшись на страдание, он помогает, чем может; с нищими делится трудовой копейкой не с тихим смирением, не с слезами умиления, а с некоторого рода ожесточением, почти с презрением к жалкому, загнанному созданию, не умеющему мстить и бороться. Такая картина вызывает у него прилив желчи, будит тяжелые воспоминания; в одно мгновенье рисует ему ряд вековых несправедливостей, страданий, унижений! Он мимоходом желал бы выяснить несчастному причины его страданий, разбудить его сознание, внушить ему свою ненависть к насилию и неразумию. Но Базаров искушен опытом; времени на слова терять не станет; если есть лишняя деньга, дает и идет дальше, но в такую минуту еще яростнее, ожесточеннее громит противников»[190].
Мы привели эту длинную цитату потому, что она очень живо рисует психологию шестидесятника-разночинца и наглядно показывает, насколько неправы те историки, которые утверждают, что направление радикальной мысли 60-х годов не стоит в связи с психоидеологией разночинца[191].
Разночинец и кающийся дворянин были люди совершенно различного душевного и умственного склада. Это различие сказалось, между прочим, и в отношении их к народу. Связанный с народом и хорошо знавший его, разночинец был далек от того преклонения перед ним, каким отличался кающийся дворянин. Разночинец твердо знал, что народ наш «беден и глуп» и что громаднейшую ошибку делают те, кто «протягивают руку за помощью туда, куда надо протягивать руку помощи». Недаром Базаров в изображении Окнерузама проходил мимо угнетенного мужика, не теряя времени на слова. Для разночинца мужик был «человек, которого надо учить, чтобы он был умнее и богаче»[192].
Ему и в голову не приходило учиться чему-либо у народа. В противоположность кающемуся дворянину он знал, что предоставленный сам себе, без помощи со стороны, народ не найдет путей к своему освобождению.
Свойственная разночинцу высокая оценка своих собственных сил и взгляд на народ как на темную массу, нуждающуюся в помощи, отразились на всем революционном движении 60-х годов, придав ему особый характер, резко отличающий его от революционного движения следующего десятилетия. Революционеры 60-х годов на самих себя и свои силы рассчитывали гораздо более, чем на народ, чем на крестьянские массы.
190
Окнерузам, Молодое поколение (Отрывок из письма одного из подрастающих детей отцу – Тургеневу), газета «Очерки», 1863 г., №№ 56 – 58. III. Статья эта была написана сотрудником «Современника», Н. Мазуренко.
191
Так напр., Н. Котляревский («Канун освобождения», Петерб. 1916 г., стр. 37) пишет: «Что же касается прямой зависимости, в какой будто бы образ мыслей писателей-разночинцев находился от их сословного, материального вообще и экономического в частности положения, то это утверждение едва ли можно отстаивать. Едва ли разночинец думал и действовал так или иначе только потому, что он был разночинец. Все характерные черты в психике радикалов, вышедших из средних и нижних слоев общества, ничем не отличаются от психических движений той „дворянской“ души, которая в те годы также нередко становилась в ряды радикалов». Во всем этом рассуждении справедливо лишь указание на то, что «дворянские души» зачастую становились на сторону радикалов-разночинцев. Но это был такой же отход их от своего класса, как тот, о котором мы говорили выше. Естественно, что этот отход сопровождался или даже вызывался соответствующими изменениями в психике отходящих и духовным приближением к тем, в чью сторону они отходили. Такова была напр. судьба Писарева, которого наши народники (Михайловский, Л. Тихомиров, Иванов-Разумник) совершенно несправедливо изображали как «кающегося дворянина» и который, выйдя из дворянского сословия, был в то же время во многих отношениях типичнейшим разночинцем.
192
Слова Андреевича, Опыт философии русской литературы, стр. 297.