От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)

Во-первых, изучая какое-нибудь историческое лицо или явление, т. Книжник берет его вне связи с исторической обстановкой, в которой оно существовало и развивалось. А это не дает ему возможности определить действительное историческое значение интересующего его лица или явления и часто приводит к явно ошибочным выводам и утверждениям (не говоря уже об ошибках чисто фактического характера), от которых у всякого знакомого с изучаемой т. Книжником эпохой волосы могут стать дыбом. Немало таких изумительных сообщений можно найти и в его книге о Лаврове. Таково, напр., утверждение, что «вождями революционной молодежи» в 1861 – 1863 гг. «по справедливости считались Н.Г. Чернышевский и М.А. Бакунин» (стр. 21), или сообщение о том, что Лавров познакомился с «Коммунистическим манифестом» Маркса в 1862 г. в «Колоколе» Герцена (стр. 30).

Другим, не менее опасным, методологическим недочетом работ т. Книжника-Ветрова является его неумение относиться критически к источникам, на которые он ссылается. Если т. Книжник встречает в источниках сообщение, подтверждающее то, что ему хочется доказать, он ухватывается за это сообщение, совершенно не считаясь с тем, насколько заслуживает доверия тот или иной источник и насколько сообщение этого источника подтверждается или опровергается другими источниками, более достоверными. Эта наивная доверчивость т. Книжника не покидает его даже тогда, когда он имеет дело с такими мутными и сомнительными документами, каковы донесения агентов III отделения. Так напр., задавшись целью доказать, что в тайном обществе «Земля и воля» 60-х годов Лавров играл более значительную роль, чем та, которая ему обычно приписывается на основании его собственного показания, т. Книжник без всяких оговорок ссылается на явно вздорное сообщение агента III отделения о том, что Лавров был членом Петербургского областного комитета «Земли и воли» (стр. 28).

Оба отмеченные нами недочета ярко проявились в тех критических замечаниях, которые т. Книжник делает по поводу настоящей статьи. Книжник старается доказать, что я в этой статье «переоценил Ткачева» и «недооценил Лаврова», что Лавров уже в 60-е годы был не либералом, а революционным социалистом.

В подтверждение последнего Книжник ссылается, между прочим, на поведение Лаврова во время студенческого движения 1861 г., а именно на то, что Лавров, присутствуя на одной студенческой сходке, выразил свое сочувствие студенческому делу, и на то, что на квартире Лаврова было устроено собрание студентов. В этом т. Книжник видит несомненное доказательство того, что Лавров уже в 1861 г. был революционером. Однако, приводимым им фактам нельзя придавать такого значения. Беда т. Книжника в том, что он не имеет представления об отношении либерально-буржуазного общества к студенческим волнениям 1861 г. Иначе ему было бы ясно, что в этих фактах нет ничего, кроме проявления общего для всей либеральной части общества сочувствия студенческому делу. Припомним еще некоторые факты. В 1861 г. на студенческую сходку в Москве явился «один бородатый господин» и выразил студентам сочувствие от имени известной либеральной писательницы Евгении Тур[197]. В том же году, 5 октября, в Петербурге были арестованы студенты, устроившие сходку на квартире известного умеренно либерального публициста, сотрудника «Отечественных записок» Н.В. Альбертини. Вот два факта, совершенно аналогичные с теми, в которых т. Книжник усматривает доказательство революционности Лаврова. Однако вряд ли кому придет в голову, основываясь на них, доказывать, что в 1861 г. Евгения Тур и Альбертини были революционерами. Отношение Тур и Альбертини к студенческому движению доказывает только одно, а именно: в 1861 г. общественная реакция еще не начиналась и либерально-буржуазная часть общества сочувственно встретила вспыхнувшее среди студенчества движение (в подтверждение чего, – заметим в скобках, – можно привести ряд других весьма показательных примеров). Таким образом аргумент Книжника-Ветрова неубедителен; революционность Лаврова в 60-е годы остается под сомнением и нуждается в более полновесных доводах, чем те, на которые ссылается т. Книжник. Но таких доводов в его распоряжении нет.