ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

«Поскольку мы начали создавать новую демократическую школьную систему в бывшей Восточной Германии, — объяснял Новак позицию земельного правительства, — мы согласились, что в новую администрацию должны входить только немцы, не сотрудничавшие с диктатурой. Цель состояла не в том, чтобы наказать бывших сотрудников Штази, а в том, чтобы изолировать общество от дальнейшего влияния людей, которые поддерживали бывшую восточногерманскую диктатуру, лишить их возможности обучать наших учеников в школах и университетах и занимать какие-либо другие позиции общественного влияния в нашей новой стране»[420].

Что касается восточногерманских университетов, то большинство факультетов общественных наук в них были расформированы, а затем воссозданы уже на новых основаниях и с почти полностью обновленными кадрами[421].

В других учреждениях государственного сектора (например, в городских администрациях или в полиции) процессы проверки различались в зависимости от уровня ответственности сотрудников, от степени публичности, от нахождения того или иного института в поле общественного внимания. Как поясняла Кристиане Вильке, в более закрытых бюрократических структурах «комиссии формировались внутри учреждений без выборных процедур и рассматривали свою работу как чисто административную»[422].

Из всех подразделений госсектора лучшие шансы сохранить свою работу для тех, кто сотрудничал со Штази, были в полиции. В Саксонии из полиции были уволены менее половины сотрудников с подтвержденными связями со Штази[423]. В 2000 году в прессе появилась информация, что 7,3 тыс. из 62 680 (12%) офицеров полиции, принятых на госслужбу правительствами новых федеральных земель после 1990 года, были бывшими сотрудниками или осведомителями МГБ[424].

Согласно более поздним данным, обнародование которых в июле 2009 года привлекло большое общественное внимание, всего в администрациях новых федеральных земель продолжали работать около 17 тыс. бывших официальных или неофициальных сотрудников МГБ ГДР. Из них 2733 человека были трудоустроены в Берлине, 2942 — в Бранденбурге, 2247 — в Мекленбурге — Передней Померании, 4101 — в Саксонии, 4400 — в Саксонии-Анхальт и 800 — в Тюрингии[425].

Хотя из‐за децентрализации процессов люстрации подсчитать точное число уволенных за связи со Штази работников довольно сложно, общая цифра может составлять около 55 тыс. человек. По состоянию на 1997 год (данные Ведомства по управлению архивами МГБ) своих должностей на гражданской службе лишились 42 046 человек. Эта цифра основывалась на том, что 6,3% из тех 1,42 млн человек, по которым была проведена проверка, оказались бывшими сотрудниками или осведомителями Штази и 47% из них были уволены. К этому числу могут быть добавлены проверки вне сферы гражданской службы (в частном секторе). Здесь, по данным исследователя Джеймса Макадамса, было 12 880 уволенных из 435 тыс. прошедших проверку[426]. Кроме того, в марте 1991 года правительство сообщило о 1883 уволенных на основе положений Договора об объединении Германии: 65 человек — за нарушения принципов гуманности, 1818 — за сотрудничество с МГБ (233 человека опротестовали эти решения в судах)[427].