ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы
- Автор: Лёзина Евгения
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1582-3
- Жанр: Политика
Электронная книга - «ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы». Краткое содержание книги:
— члены Федерального правительства или правительств земель, а также лица, занимающие должности в соответствии с публичным правом (in einem öffentlich-rechtlichen Amtsverhältnis stehende Personen);
— члены парламента, местных представительных органов, местные выборные должностные лица, почетные бургомистры и представители отдельных сообществ;
— профессиональные и почетные судьи;
— военные, занимающие руководящие должности, штабные офицеры, занимающие позиции, имеющие большое влияние в комплексных областях (внутри страны и за рубежом), служащие в аппарате военных атташе и в иных учреждениях за рубежом;
— члены президиума и исполнительного комитета, а также руководители Немецкой олимпийской федерации, ее центральных объединений и олимпийских объектов, представители немецкого спорта в международных органах, тренеры и ответственные организаторы членов немецкой национальной сборной (StUG § 20.6).
Процедура проверки следовала, как правило, следующей схеме. После объединения Германии все госслужащие должны были подать повторное прошение о приеме на работу[402]. Вместе с заявлением претенденты на должность должны были заполнить анкету, содержавшую вопросы об их политической роли в ГДР и о наличии контактов с МГБ. Сформированные во многих учреждениях специальные люстрационные комиссии были призваны выработать рекомендации относительно сохранения на службе или увольнения сотрудников. На первом этапе члены комиссий сравнивали анкетные данные с личными делами и другими доступными источниками и, если свидетельств неправомерного поведения не обнаруживалось, рекомендовали сохранить трудовые отношения с кандидатом, делая оговорку, что факт несотрудничества с МГБ должен быть подтвержден Ведомством по управлению архивами Штази. Сотрудники, в адрес которых звучали обвинения или в отношении которых имелись определенные доказательства, приглашались на индивидуальные собеседования, чтобы иметь возможность прокомментировать предъявленные им улики и ответить на обвинения[403].
Получив заявку от кандидата, работодатель отправлял запрос в Ведомство по управлению архивами Штази с целью проверки, был ли госслужащий или претендент на должность штатным или неофициальным сотрудником Министерства госбезопасности ГДР. Ведомство рассматривало запрос и оповещало работодателя о том, содержатся ли в архивах свидетельства о сотрудничестве кандидата со спецслужбами. Если взаимодействие со Штази имело место, отчеты, составленные по стандартной форме, содержали информацию о типе сотрудничества, его наиболее вероятных мотивах и продолжительности. По возможности к отчету прилагалась информация о вознаграждениях, причинах прекращения связи, а также копии избранных документов, уточняющих характер отношений с МГБ. В случае неофициального сотрудничества Ведомство прилагало к уведомлениям копии отчетов, составленных осведомителями для Штази[404].
Чаще всего работодатель впервые узнавал о связи того или иного сотрудника с МГБ именно из отчетов Ведомства. Как показал опыт, до 90% бывших осведомителей не признавались в сотрудничестве со Штази при заполнении анкет[405]. При этом, конечно, далеко не все бывшие штатные работники и негласные осведомители тайной полиции принимали решение поступать на государственную службу: одни добровольно ушли в отставку или на пенсию, другие трудоустроились в частном секторе.
На основании уведомления, полученного от Ведомства, работодатель мог самостоятельно решать, какие последствия будет иметь ответ на его запрос. В случае неблагоприятного решения претендент на должность мог оспорить решение работодателя в суде. Суды были уполномочены определять, являлось ли увольнение оправданным. В Договоре об объединении и в законе о документации Штази не оговаривалось, в каких конкретно случаях увольнение с госслужбы могло считаться обоснованным, там не содержалось уточнений относительно продолжительности и интенсивности взаимодействия с органами госбезопасности, не делалось различий в зависимости от рода деятельности, которую осуществлял тот или иной сотрудник или осведомитель. Ответы на эти вопросы приходилось вырабатывать судам. Благодаря рассмотрению дел в Земельных судах по трудовым спорам (Landesarbeitsgericht) и их пересмотрам в Федеральном суде по трудовым спорам (Bundesarbeitsgericht) люстрационные решения постепенно становились все более стандартизированными[406].
402
Blankenburg E. The Purge of Lawyers after the Breakdown of the East German Communist Regime // Law and Social Inquiry. 1995. Vol. 20. No. 1. P. 233.
403
Wilke Ch. The Shield, the Sword, and the Party: Vetting the East German Public Sector // Mayer-Rieckh A., De Greiff P. (eds) Justice as Prevention: Vetting Public Employees in Transitional Societies. New York: Social Science Research Council, 2007. P. 354.
404
Ibid. P. 356; Crossley-Frolick K. Sifting through the Past: Lustration in Reunified Germany // Dvořáková V., Milardović A. (eds) Lustration and Consolidation of Democracy and the Rule of Law in Central and Eastern Europe. Zagreb: Konrad-Adenauer-Stiftung, 2007. P. 204.
405
Wilke Ch. Op. cit. С. 356.
406
Подробнее о пересмотре люстрационных решений в судах см.: McAdams J. A. 2001. Op. cit. P. 77–83; Wilke Ch. Op. cit. P. 369–372; Miller J. Op. cit. P. 320–332.