«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Ну что ж! Попробую продолжать, хотя за это время память стала изменять мне чаще, многое вспоминается неясно, неярко, как бы затянутое патиной времени. Не мудрено — мне летом уж минуло 88 лет!
С осени одиннадцатого года снова начались регулярные занятия на Бестужевских курсах. Слушание лекций, подготовка к семинарским занятиям. Таня — в семинаре у Ростовцева по истории Рима, я — у профессора Жилинского по истории Греции. Обе в семинаре профессора Гревса — «Confessiones»[82] Блаженного Августина — и в семинаре у Полиевктова по истории искусства. Дружеские встречи членов Эрмитажного кружка: как в Эрмитаже, так и по очереди у каждого на дому.
В Таню по очереди влюблялись все юноши. Впоследствии определились уже прочие симпатии иного порядка. Так, к четырнадцатому году ясно определились некоторые пары. Коля Анциферов и Таня Оберучева стали неразрывны, и в январе четырнадцатого мы праздновали их свадьбу в Царском Селе, о чем напишу позднее. К пятнадцатому году образовалась вторая пара — Танечка Стахевич и Левко Чикаленко.
Примерно в начале тринадцатого или в конце двенадцатого Чикаленко рекомендовал нам своего приятеля по университету, этнографа, ученика профессора Спицина в члены нашего кружка. Мы все, уже сдружившиеся очень тесно, неохотно и недоброжелательно встретили нового члена. Это был Глеб Бонч-Осмоловский. Его хорошо знал и другой наш этнограф, Федор Артурович Фьельструп, с которым я была в большой дружбе и который, так же как Таня и Манцочка, присутствовал в нашем доме на всех торжествах как семейного характера, так и национально-обрядового. Бонч был молодым человеком нашего возраста, с внешностью, ничем не поражавшей. Блондин, с небольшими серо-голубыми глазами, островатым носом на бледном лице и, казалось, необъятным количеством крепких белых зубов, обнаруживавшихся при веселой и чуть насмешливой улыбке.
Довольно скоро наши юноши стали поговаривать о том, чтобы исключить его из членов нашего кружка, так как по своим взглядам (особенно в области вопросов пола и секса) он совершенно не подходил к общему стилю кружка. Тут, однако, женская часть восстала — нам он казался умным, интересным и оригинальным. Таким образом, он остался в кружке и впоследствии был оценен по достоинству и мужской его частью.
Особенно подружился он позже с Колей Анциферовым. Не миновала его и общая болезнь наших юношей — влюбленность в Таню. Так что на одной из прогулок на островах, катаясь на лодке, они буквально подрались с Левко и чуть не утопились сами и не утопили бедную Татьяну. Я не присутствовала при этом, но Таня красочно описывала мне эту сцену.
Через некоторое время наши юноши (Коля Анциферов и, кажется, Чикаленко), взволнованно перешептываясь, довели до нашего сведения, что приглашены в качестве свидетелей (то есть шаферов) на венчание, имеющее быть такого-то числа в такой-то церкви, Бонча с кем-то. Они были уверены, что эта «кто-то» окажется кем-нибудь из нас. Но мы, девушки, решительно ничего об этом не знали и сгорали от любопытства.
После венчания все были приглашены на вечеринку на Петроградскую сторону (кажется, на Матвеевскую улицу), где тогда жил Бонч в квартире, принадлежавшей его сестре Рене Вржосек, и где тогда проживала его мать.
За большим столом в столовой, где были сервированы чай и закуски, сидела в качестве хозяйки мать Бонча, бывшая народоволка, девичья фамилия коей была Ваховская. Ее хорошо знала Вера Николаевна Фигнер, так же как и мать Тани, Лидия Николаевна. Молодая жена Глеба то появлялась в столовой, то удалялась в соседнюю комнату, из которой раздавался писк маленького ребенка. Тут мы начали кое-что понимать.
Как потом мне рассказывал Глеб, с которым мы очень подружились году в семнадцатом-восемнадцатом, он решил разойтись с этой девушкой (очень миловидной медичкой), но считал себя обязанным оформить брак из-за появившегося на свет ребенка. Они никогда не жили, очевидно, вместе, но я знаю, что она ездила к нему на фронт, когда он добровольцем отправился на войну (1-ю Империалистическую).
81
Записано 10 и 11 октября 1978 года.
82
«Исповедь» (лат.).