«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Я добралась до своей каюты, открыла дверь — три мои соседки лежали неподвижно на спинах. Они в один голос зашипели: «Укладывайтесь немедленно на койку и лежите неподвижно. Это еще может спасти положение». Я сказала: «Так и сделаю, но предварительно посещу уборную». Я боялась, что меня вырвет. Я вышла из каюты и тут же натолкнулась на Фафа, который, очевидно искал мужскую уборную. Мы криво улыбнулись друг другу и разошлись по своим уборным. Мне было очень плохо, но меня не вырвало. Я вернулась в каюту, легла, как мне велели соседки, на свою верхнюю полку, где и пролежала до утра. Ничего явного не было, но чувствовала я себя очень плохо.
В соседних каютах плакали дети, их матери непрерывно звонили, вызывая пароходную прислугу и требуя то лимонов, то горячего чая, то еще чего-нибудь. Вся прислуга, как выяснилось впоследствии, тоже страдала морской болезнью и не отзывалась на эти отчаянные зовы и крики. Наконец стало светать, и качка ослабела. Я решилась выйти из каюты и подняться на палубу, глотнуть свежего воздуха.
Первый, кого я увидела, был все тот же Фаф. В измятом костюме, с зеленоватым лицом, совершенно измученный, он тоже вышел подышать свежим воздухом. Утро было серенькое, шел дождь. Бедный Фаф, подумала я, как он не похож на себя, обычно такого опрятного, элегантного, такого западно-европейского, каким никто из наших эрмитажников не был.
Что подумал он обо мне — могу себе представить! Мой новенький синий английский костюм, тоже мятый, мокнущий сейчас под дождем, вдруг как-то съежившийся и уменьшившийся, стеснял меня. Уж ничего не говорю о соломенной шляпке!
Тут же бегали пароходные официанты с жеваными лицами, с несвежими полотенцами, мятыми салфетками, обнося всех каким-то испитым чаем и лимонами, уже теперь никому не нужными. И всюду царил запах рвоты…
В таком состоянии причалили мы этак часов в девять утра к пароходной пристани на 8-й линии Васильевского острова. Среди публики, встречавшей своих родных и друзей, увидела я маму, которая глазами искала меня. Нашла-таки наконец. Во взгляде ее отразился испуг. «Вот до чего довела мою бедную дочь жизнь у чужих людей» — так и читалось на ее побледневшем лице.
Мы спустились по трапу. Фаф нес чемоданы, я — почти уже увядшие цветы. Наскоро распростившись с нами, Фаф отправился домой приводить себя в человеческий вид, а мы с мамой — к себе домой; идти было недалеко.
Долгое время после этого мы как-то странно встречались с милым Федором Артуровичем. Меня при виде его начинало подташнивать, и все казалось, что пол подо мною качается и что мы оба как-то зеленеем, а когда нам приносили в комнату чай, казалось, что он пахнет рвотой. Думаю, и мой вид вызывал у него те же ощущения. Потом это как будто прошло — но не очень скоро.
24 декабря 1978 года
По новому стилю — Сочельник!
Опять мою упрямую память никак не уложить в хронологические рамки. Преподносит мне довольно занимательные картинки из разных эпох моей жизни, связанные с этим днем. И ничего с этим не поделаешь.
Первая картинка.
Вот снова Большая Дворянская улица. Темноватая гостиная в нижнем этаже деревянного дома. Вечер. Только что принесли большую елку — до потолка! Старшая сестра, надев какой-то замысловатый фартук поверх платья, вытаскивает из каких-то мне неведомых недр огромную коробку с елочными игрушками, хранящимися с прошлого года. Тут же и пакеты с новым пополнением их.
Начинается самое интересное. Мы с Раечкой тоже помогаем сестре убирать красавицу-елку. А тут еще на помощь является жених Фанни — сын владельца багетной фабрики Фрейдберга. Мне лет пять, сестре, следовательно, восемнадцать. Это ее первый жених (их было потом еще несколько до того, как она вышла замуж за А. Ю., когда ей было уже 24 года). Он нагружен всякого рода пакетами, конфетами, мандаринами, яблоками, пряниками и, конечно же, хрупкими блестящими шарами, звездами, золотыми и серебряными нитями дождя. Он с табурета достает до самой верхушки елки, куда мы ему передаем сперва большую серебряную звезду, а затем и другие украшения.
А какие же прелестные бонбоньерки, наполненные разноцветными драже и моими любимыми шоколадными круглыми лепешками! Я тайком заглядываю в них и, когда никто не видит, подтаскиваю и съедаю по конфетке. А потом закидываем всю елку хлопьями ваты, точно снегом, а поверх заматываем всю золотыми и серебряными нитями, а затем подкрепляем зажимами подсвечников разноцветные свечи к ветвям нашей нарядной красавицы. Потом нас с Раечкой отправляют спать. Мы стараемся поскорей уснуть, чтобы поскорей утром проснуться и снова понаслаждаться этим великолепным зрелищем.
89
Записано 24 декабря 1978 года.