«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Кроме того, пример нашей курсистки, уже напечатавшей свой перевод поэтессы Сафо (под редакцией профессора Зелинского) Людмилы Завалишиной, которая три года подряд проваливала экзамен по переводу с русского на греческий, устрашал меня. Имена профессоров Жебелёва и Малеина внушали ужас. Впрочем, потом уже началась война (1-я Империалистическая), и все пошло вкривь и вкось.
Не помню точно, какое лето — 1913 или 1914 года — провела я на кондициях (как тогда говорилось) в курорте Гунгербурге (ныне Усть-Нарва), в доме владельца местной аптеки (и фамилию его забыла, кажется, Абрамсон), в качестве воспитательницы двух его детей — четырнадцатилетней девочки Анюты и десятилетнего мальчика Эдгара.
Устроила меня на эту должность мать моего приятеля Толи, Екатерина Александровна Серебрякова, всегда ко мне дружески расположенная и поощрявшая мою дружбу с сыном. Сами они проводили лето всей семьей под Гунгербургом, верстах в трех от него, на берегу моря в Меррекюле.
Мальчик был шаловлив и проказлив, девочка замкнута и неласкова. Но в общем мы ладили с детьми. Хозяйство дома велось примитивно. Утром дома только завтракали, а обедали и ужинали в соседнем пансионате. С мальчиком приходилось немного заниматься, а с девочкой читали больше классиков (это называлось развивать ее вкус к литературе). Ходили купаться; я должна была следить за тем, чтобы дети не засиживались в воде, не простужались и т. д.
В середине дня у меня было два свободных часа, которыми я имела право пользоваться по своему усмотрению. Обычно, несмотря ни на какую погоду, я бегала к Серебряковым, чтобы почувствовать себя в «семейной» среде, а не «на работе». Дорога туда и назад занимала у меня полтора часа. Значит, посидеть в приятном обществе я могла не более получаса. Но и это уже было хорошо! Тем более что Толя обычно провожал меня обратно в Гунгербург и доводил до самого дома Абрамсонов.
Не помню, сколько времени я провела на кондициях. Вероятно, месяц или два, одним словом, до приезда из-за границы хозяйки дома — матери моих питомцев. За несколько дней до моего отъезда приехал к Сербряковым погостить наш общий друг — Федор Артурович Фьельструп, наш милый Рыцарь Фаф. Было решено, что последнее воскресенье мы проведем у Серебряковых, покатаемся на лодке, а на следующий день пароходом двинемся обратно в Петербург и всю ночь просидим на палубе, наслаждаясь ночной поездкой по морю. Так и сделали. Мой «хозяин» и его дети торжественно проводили меня на пристань. Кроме гонорара, за мои педагогические подвиги меня наградили таким количеством цветов, что мы с Фафом едва смогли внести на пароход всю эту массу букетов. «Хозяин» не преминул ехидно заметить: «Право же, это похоже на свадебное путешествие!» Мы оба сконфузились, хотя никакого основания для этого не было.
Дело было в августе. Пароход был набит до отказа дачниками, возвращавшимися после летнего отдыха в город. Особенно много было женщин с детьми всевозможных возрастов. Пароход отчалил от пристани часов в семь, кажется, вечера. Мы разыскали свои места. Я в женской четырехместной каюте (верхняя полка), Фаф — в мужской. Устроили свои чемоданы, цветы и заняли шезлонги на палубе с целью провести романтическую ночь в поэтических разговорах и созерцании небесных светил. Сперва вечер был спокойный, и ничего не предвещало той ужасной ночи, которую мы получили взамен наших романтических ожиданий.
Сначала с палубы стали уводить детей, так как поднялся подозрительный ветер; все сразу потемнело, и стал накрапывать дождь. Потом море сделалось неспокойным, стали уходить и взрослые. Не прошло и часу, как на палубе нас осталось трое: Фаф, я и еще какой-то студент-технолог, весело остривший по поводу исчезавших с палубы спутников. Но когда мы увидели нашего веселого студента, подбежавшего к борту парохода и странно перегнувшегося через него, точно он собирался броситься вниз, в воду, нам обоим стало не по себе. Студент, не взглянув на нас, быстро удалился с палубы, на которой мы уже остались в милом tête-à-tête. Пароход стало здорово качать, и я почувствовала, что меня подташнивает. Взглянув на Фафа, я увидела, что он как-то позеленел. Он посмотрел на меня с жалостью и предложил спуститься и разойтись по каютам. Я тотчас же согласилась. Мы спустились, попрощались и разошлись.
87
Записано 6, 10 и 11 декабря 1978 года.
88
Записано 10 и 11 декабря 1978 года.