«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
— Это ты, Сергей?
— Да, — робко и заикаясь ответил несчастный.
— Для чего тебе это понадобилось?
Молчание. А у меня, глупой, не хватило мужества объявить, что он брал не для забавы, а для починки моих туфель.
— Чтобы этого больше не было! — сердито прогремел голос бывшего коммунара.
Сергей наклонился над своей тарелкой супа, а я сильно покраснела, осуждая себя за трусость. Кажется, никто этого не заметил. Таким образом, он «пострадал» за меня. Это, очевидно, произвело на него впечатление.
Помню глупейшую историю с архиереем. Кажется, тоже Сережа принес из деревни слухи о том, что архиерей объезжает свою епархию и будет в тот день в Никифорове присутствовать на богослужении в церкви. Развлечений в деревне мало, и мы с Таней решили посмотреть, что это за персона — архиерей.
Дело было в воскресенье, то есть в день, когда мы позволяли себе не заниматься, а прогуливались по саду и деревне. Услышав крики деревенских ребятишек: «Архиерей едет!», мы вышли за калитку сада поглядеть на приближавшийся экипаж. Там сидели две мужские фигуры: в одной из них мы сразу же признали архиерея. Это был совсем не старый еще человек, весь в черной одежде с необыкновенно бледным лицом, тонкими аристократическими чертами и огромными черными печальными глазами. Не помню, был ли тогда уже напечатан «Отец Сергий» Толстого и успели ли мы к тому времени прочесть его, но весь облик архиерея произвел на нас обеих неотразимое впечатление. Чем-то романтическим веяло от всей фигуры и прекрасного лица. Он вошел в церковь, толпа крестьян ринулась за ним. Мы тоже хотели пробраться внутрь, но из-за тесноты и какой-то стеснительности не решились на это.
Мы стали расспрашивать стоящих рядом с нами женщин, не знают ли они, сколько времени пробудет архиерей в Никифорове. Нам сообщили, что по окончании службы в церкви он поедет в соседнее село, находившееся в нескольких верстах от нас. Мы немедленно ринулись домой, нашли Сережку и попросили сразу же запрягать лошадь в нашу излюбленную «трясогузку» и везти нас вслед за архиереем. Он, как всегда, охотно пошел исполнять нашу просьбу. Лошадь была скоро впряжена, и мы принялись усаживаться в экипаж.
Тут внезапно из дома вышла Ольга Николаевна и с изумлением взглянула на нас:
— Куда же это вы собрались ехать все трое?
— А мы в соседнее село вслед за архиереем.
— Что? За архиереем? Да вы совсем обезумели, от жары или от безделья? Не хватало только этого! В своем ли вы уме? А еще курсистки и, кажется, не дуры! — возмущенно кричала она. — Сергей, тотчас распрягай лошадь! А если уж вам так хочется кататься, то пусть Сережа выкатит из сарая линейку и впряжет в нее лошадь, и мы все, всей семьей, забрав детей, поедем купаться на речку.
Мы вылезали из «трясогузки». Сережа приволок линейку — и мы все поехали на речку.
Купаться нам вовсе не хотелось, да еще с Юркой и Женькой, да с Таниными тетушками Ольгой и Евгенией Николаевнами. Мы несколько надулись, но Ольга Николаевна была беспощадна, высмеивая нашу внезапно появившуюся набожность и приверженность к церковным богослужениям и особенно к архиереям.
Тут только мы поняли, как очаровательна была наша жизнь без взрослых, когда мы были самостоятельны и жили втроем, не считая собаки Лучка и лошади Шаха, членов нашей тесной семьи.
Так шла наша жизнь. Мы по-прежнему занимались, ездили в Христофоровку к Куприяновым, играли в четыре руки, слушали рассказы милой Евгении Николаевны по вечерам об их (сестер и братьев) молодости.
Мне очень нравилось у Куприяновых. Одноэтажный дом, низковатые потолки, почему-то запах яблок в комнатах. Да и сами хозяева были гостеприимны и милы. Мать — Елизавета Викторовна, всегда занятая хозяйственными делами, и две ее дочери. Старшая — Наталия Петровна, младшая — Лидия Петровна.
Лидия Петровна — молчаливая, всегда сидевшая над книгами и что-то писавшая в своей «беседке», как Куприяновы называли маленький одноэтажный домик с небольшим балконом, находившийся в запущенном огромном саду-парке. Лидия Петровна проводила там целые дни и, когда погода была теплая, там и ночевала. Если память мне не изменяет, ее большим другом был писатель Богучарский.
77
Записано 6 декабря 1976 года.
78
Записано 9 декабря 1976 года.