Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Убежденность Вавилова казалась непоколебимой: «За нами, конечно, future (будущее (англ.). – Прим. пер.). Это для нашего брата, мотающегося по земле [как Добржанский и Карпеченко. – П. П.], как дважды два. ‹…› Главное, в людях и в мире больше хорошего, чем плохого. Лучше видеть хорошее, чем плохое».
Но Добржанский колебался, и Вавилов его укорял: «Мне, по крайней мере, странны Ваши интересы к практическим вопросам. Мы не привыкли им придавать крайнюю важность: люди живут такие же [и в России, и в Америке. – П. П.], с двумя ногами и руками, не хуже и не лучше американцев».
Вавилов признавал, что научным работникам платили «мало», но они были «в довольно приличном положении». «Сам я состою в правительственной комиссии и несколько в курсе этих дел. Во всяком случае продовольствие будут получать в ближайшие недели такое, как рабочие. ‹…› Жизнь устраиваем. ‹…› Материальных благ особых гарантировать Вам не можем, особенно, вероятно, труден квартирный вопрос, о нем начинайте заранее беспокоить людей, но, повторяю, что люди, пишущие статьи и книги, могут сводить концы с концами». И в том же письме: «Во всяком случае вся страна строится и нет никаких сомнений в том, что через 3–5 лет страну никто из нас не узнает и поэтому от всяких высоких теоретиков все-таки ждут помощи».
Как бы то ни было, добавлял Вавилов, Добржанский – блестящий ученый и сможет подрабатывать написанием книг: «Во всяком случае, с Вашим умением писать никаких затруднений не будет. Книги сейчас нужны, их охотно печатают, лишь бы они были интересны. Начните сейчас же писать, чтобы по приезде у Вас был сразу готовый капитал, а мы Вам подсобим его устроить».
Когда Добржанский интересовался, как ему реагировать на марксистскую идеологию и настойчивые требования новых кадров применять диалектику к науке, Вавилов отмахивался от его опасений: «Диалектическая методология – это только плюс, который позволяет не быть оторванным от запросов жизни». Он писал: «Конечно, надо подковаться диалектикой. Дело это совершенно нетрудное для Вас и кроме пользы ничего из этого не будет. Вышлю Вам на днях свое диалектическое произведение “Линнеевский вид как система”. Может быть, диалектики и будут меня крыть за него, но для меня был, во всяком случае, полезен диалектический подход».
Вавилов советовал Добржанскому прочесть «…ряд ценных статей в журнале “Под знаменем марксизма”, “Естествознание и марксизм” – все это Вам надо знать, тогда будете вооружены с ног до головы».
Но Добржанского ничто не убедило. Он попросил Вавилова ходатайствовать о продлении заграничной командировки. Вавилов ответил прямо, что делать этого не стоит: «Приезжайте, и больше никаких. Не стоит своей персоной утруждать людей, концентрируя на себе большое внимание. Ваша командировка была бесплатная, обязательств тем самым никаких нет, сидел за границей и работал, печатал работы в Союзе, сделал много хороших работ, ну и ладно. Преступления нет. ‹…› Словом, переходите Рубикон…»
Добржанский принял мудрое решение не возвращаться. В последнем письме Вавилову он писал: «‹…› Простите, Николай Иванович, если этим доставляю Вам неприятность. Но я написал откровенно, поставил точки над i и ничего не утаил. При всем моем уважении к Вам лично, при всем моем искреннем желании работать в Академии наук, а не здесь (знаю, что в искренности этого желания многие сомневаются, но это их дело – я говорю, что думаю) вижу, что из этого ничего не выйдет. Написать это письмо мне было нелегко, но его не написать было бы еще хуже. Если же чем-нибудь могу быть полезен здесь, то постараюсь быть. Как бы то ни было, никогда не забуду ни страны, ни того, чем ей обязан»[241].
Очевидно, что Вавилов был расстроен, но свою досаду на Добржанского не афишировал. Он вообще избегал обидных слов, тем более в адрес близких ему коллег. Он часто воздерживался от критики, но в грядущих научных баталиях с Лысенко такой подход поставит его в невыгодное положение.
Это был одинокий период жизни Вавилова. Он начинал понимать, насколько тяжкой будет предстоящая борьба, если он лишится поддержки самых талантливых коллег. Но он встал на этот путь, выбрав трудную и одинокую дорогу, и верил в социальные перспективы советского строя, не будучи членом партии. До сих пор у него возникало мало конфликтов с правящей Коммунистической партией, и все они были решаемы. Но угроза его независимости постоянно росла.
241
Письмо Ф. Н. Добржанского Н. И. Вавилову от 10 августа 1931 г. // Международная переписка. Т. 3. – С. 173.